Хроники Раскола

Замечал детали, на которые раньше не обращал внимания: высушенную как пергамент кожу, глубокие морщины в уголках глаз. По блеклым улыбающимся губам полз муравей.

Грохот рухнувшего дерева вывел из оцепенения. Неаркет, поминая Хаос и блажь упрямого напарника, волок мимо тяжелую раскидистую ветвь.

— Позвольте и мне присоединиться!

Дракон даже не обернулся.

— Хаос! Освободите, твари!

Каратели, занятые сооружением погребального костра, «не слышали» просьб. Я бессильно наблюдал, как быстро увеличивалась куча хвороста в центре поляны, как драконы бережно укладывали тело на ложе из дров.

Стискивал зубы от очередного унижения — невозможности оказать последние почести моему родственнику, наставнику и другу.

Запылало вновь раздутое пламя, частично питаясь дровами, частично — магией. Искры устремились к почерневшему ночному небу, унося душу в Последний Предел, к зовущим в бесконечности звездам. Кружился, оседая на землю, пепел.

Огонь дышал в лицо жаром. Черной зыбкой фигурой плавилось среди света тело Марелона, превращаясь в золу.

Сильвер затянул старую, как вечность, песнь.

— E'shron nih adel'e Mar’elon tia Island, relikt ali-v'uina tel' Is...[1]

Я присоединился. Мы продолжили вместе.

— Nihadel'e Mar’elon, niha sei-rit, niha sei-ri, niha idmi’a Mar’elon. Yu sel’er’e-n'e-rohta oilrand-sel’. Yu wingai'e-rohta sky oil-chrono, yu wingai'e-rohta Dargon, greta fata. Yui wingai sar e kalmat.

E nih... Nih ver’e yui liabrity. Nih simen’e aler'e niha tel', nih simen'e sel’e olga itron-rohta, sel'e loshorta-oilrand. Nih simen'e yui e yu sitk’e nih!..[2]

Долгое время тишину нарушал лишь треск прогорающих веток, звон припозднившихся комаров да унылое уханье совы.

Наконец каратели повернулись ко мне, словно впервые заметили.

— Что будем делать? — поинтересовался южанин.

— Он чист, — качнул головой Сильвер.

— Надолго ли? — смуглый ухмыльнулся, подкинул вверх нож, поймал за рукоять.

— Рано или поздно он снова возьмет в руки меч, и тогда проблем не оберешься. Не лучше ли воспользоваться шансом? Несусветная глупость — отпустить Демона льда на свободу, тебе не кажется? Совет поблагодарит нас за исправление его ошибки.

Острая сталь ласково, любовно коснулась шеи. Из глубины желтых кошачьих глаз, торжествующе потирая потные ладошки, скалилась смерть.