Хроники Раскола

Эссе положено всегда мыслить здраво. Я не мог спасти пленника.

Идти в одиночку против многоголовой, распаленной зрелищем поверженного врага гидры — чистой воды безумие. Она сожрет любого, кто проявит признаки инакомыслия.

— Не хочешь вмешаться? — змеиным шипением звенел в ушах искушающий шепот Кагероса.

Если распахнуть крылья, обрушить на площадь всю доступную мне магию, устроить настоящую бойню... Толпа обожает исключительно чужую кровь. При малейшей угрозе она обращается в стаю кудахчущих разбегающихся в панике куриц.

Большая часть стражи будет занята восстановлением порядка, остальные... одетые в серо-зеленую форму солдаты выглядели внушительно — шанс справится с отрядом из двадцати с лишним человек, охранявших помост, равнялся вероятности оказаться закованным в цепи рядом с пленником.

Но даже пройди все удачно, меня убьют собственные каратели за нарушение Завета. Я зло стиснул зубы, проклиная свое бессилие.

— Кто завтра станет их игрушкой? Бэнель? Ты или я? Вьюна?

Рука предательски дрогнула, когда доставала из внутреннего кармана метательный нож.

Одно мгновение слабости, и я снова превосходно владел телом. С холодной расчетливостью оценил расстояние, ветер, хаотичные шатания людей.

Свист рассекающей воздух стали растворился в рычании площади за спиной. Я быстро, не оглядываясь, шел прочь.

— Прекрасный бросок, эсса, — заметил, догоняя, Кагерос.

Я промолчал, вслушиваясь в изменившееся звучание голосов: недоумение, разочарование от сорвавшейся забавы, бешенство, приказ, вой гончих, бросившихся в охоту за несуществующими демонами.

Меня не волновало, сколько гиен, жадно наблюдавших за казнью полукровки, к закату займут его место.

Под тонким ледком спокойствия бушевал пробудившийся гнев наследника Крылатых Властителей. Я стремился к порталу, намереваясь немедленно покинуть Фиоллу. Плевать на невыполненное задание! Катись оно все к Хаосу! И Кагерос с его навязчивым дружелюбием, безумной мечтой о существовании иного мира! И недовольство Аратая!

Пусть все проваливает к Хаосу!

***

Бежать!

Рваться сквозь плотный, точно кисель, воздух и сгустившиеся сумерки рано наступившего вечера.

На пределе сил, на максимально возможной скорости. Без цели, ради самого ощущения движения вперед, ради иллюзии свободы от скрывшегося за завесой тьмы хрустального города, от внезапно показавшегося непосильным долга.

Бежать!

До нытья в мышцах, до колотья в боку, до удушья в горле.

И дальше...

Бежать!

Пока боль не станет невыносимой.