Хроники Раскола

Я не оборачиваюсь: ветреная ухмылка Повелителя Запада, отразившаяся в зеркале, просит хорошей зуботычины. Цежу, желая только одного — чтобы меня оставили в покое:

— Шарлатан.

Я слышу тяжелый вздох. Кагерос удрученно качает головой, точь-в-точь строгий наставник, разочарованный упрямством талантливого ученика.

— Зато он, по крайней мере, не бежит от своего долга.

Сволочь! Я понимаю, что мое место на поле боя рядом с воинами северного клана, доверившимися мне. Догадываюсь, ответный ход Аратая последует в любой момент и нужно с максимальной выгодой использовать ту фору, что у нас пока еще есть.

Я... Но разве я могу бросить пери одну? Или хуже того, отдать ее в руки этих горецелителей?!

— Достаточно! — голос Альтэссы приобретает неожиданную жесткость. — Я не собираюсь молча наблюдать, как мой командор сводит себя с ума. Если ты не способен принять решение, я решу за тебя.

Я поздно почуял приближение опасности: мир поплыл, а когда снова обрел резкость, столица Западного Предела находилась в сотнях верст, отделенная и сушей, и морем.

Кагерос буквально вышвырнул меня из дворца. Я ненавидел его и... был благодарен. Без оглядки ринулся в горячку сражений, выплеснув на врагов переполняющий душу бесцельный гнев; без продыху зарылся в бесконечные походные хлопоты, отнимающие силы и время. Довел до изнеможения, выжег все эмоции. Пришедшая на смену опустошенность несла облегчение, потому что позволяла не думать. Не вспоминать.

Два месяца я старался не вспоминать.

Я застыл перед заветной дверью. Страшился войти, узнать, что слова Повелителя ветров — жестокая шутка.

Сердце, горячий вздувшийся комок, еще вчера, казалось, не способное испытывать каких-либо чувств, давило на ребра, рвалось наружу. Тело, охваченное лихорадкой, бросало то в жар, то в холод.

Где твое мужество, эсса? Потерялось на ратном поле? Неужели долгожданное свидание пугает тебя больше, чем жестокая сеча?

Я толкнул дверь.

— ...Почему я? Почему это должна быть именно я?!

Девушка в ночной сорочке съежилась на разобранной постели.

Залетающий в открытое окно бриз играл светлыми прядями, перебирал их чуткими влажными пальцами.

— Вьюна! — забыв о приличиях, я бросился к любимой, мечтая сжать ее в объятьях, утонуть в серебристых волнах волос, ощутить живое тепло бледно-розовых губ. И споткнулся о ледяное.

— Убирайся!

Ошеломленный, я медленно приблизился к фее, робко коснулся холодной безвольной руки. На мгновение мне почудилось, моя драгоценная пери исчезла, а ее место заняло неведомое существо.