Медведка и конь Табуретка

Знала Черема, что у немногих лекарцев есть такая штука опасная, мудреная, пластинка чудесная. Видно там не как в воде ровной, видно там другое, чужеядное место, откуда сходни спустились. Знала и то, что лекарцев за то и ценили, что умели они с помощью пластинок этих, зеркал, влиять на существующее. Могли изъять-стереть болесть, могли глаз новый отрастить, изъян поправить.

Сердце вылечить.

И кого волновало, что глаз вырастал другого цвета, а ногу приделать могли короче или длиннее?

Но чтобы лекарец сумел целое существо поправить-забрать, прежде не видела.

И где оно теперь, спрашивается?

— Все-таки, давай похлопочу. А то на кровь живую всякое сползется, или ты Кувырок не знаешь?

— Только без зеркала, вживую, — предупредила Черема.

***

Долго на одном месте не задержались. Вайда споро и ловко обработал-стянул раны, но смотрела на него Черема теперь иначе. Знал ли сам Князь? И стоило ли говорить? Иначе станется с Бора врагов своих подправить зеркалом лекарским.

Каменка кончаться не думала, но Кувырок ее сдавил.

Набрели на тонкое место — на один прыжок. Посоветовавшись, решили перебраться. Правильно сделали, потому что пошла вскорости с другой стороны другая земля, оврагами-ямами изрытая, замелькали там тени чернее черного. Парочка метнулась было к путникам, да река окоротила, смолола с хрустом под хриплый вой.

— Наставник говорил, что до Терруара такого не было, — заговорила вдруг Черема, — хуже жилось, но спокойнее, ровнее. От Терруара все беды. И Кувырок, и сходни-сволочь.

Вайда хмыкнул.

— Разве не сами люди Терруар к себе приблизили? Притянули да приковали, силой удержали?

— Наставник баял, что людям выбора не стало. Укрывалище нужно было, свет да тепло.

Теперь Вайда фыркнул, точно кот.

— Люди Кувырок себе сами накликали, но сходни-то отчего сволочи? Отчего руки-ноги-глаза от них живых утаскивают?

Ответить Черема не успела. Да и не смогла бы, по совести говоря.

Снова всполошились кольца, Черема положила руку на рукоять кости, а из темноты вышли конные.

Кони были живые, мясные, не одменные. Сопели шумно, пахли потом и навозом, ровно как и седоки.

А седоков было пятеро, и шестым держался впереди сергач. Черема пальцы от оружия не отняла, первой не поздоровалась.

Сергача, впрочем, она мало занимала, смотрел он на лекарца. Поигрывал ключом-талхакимтом, на шее висящим. Помалкивал значительно. Такие ключи только у сильных людей заводились. Везли их через три границы, из жарких мест.