На войне как на войне

Однако, пока в штабе такая неурядица продолжалась, из госпиталя наехал военврач и устроил особисту гам со смыком, поскольку документы-то его, особиста дело, а раненые - вон они, машкинские, на плечах вынесенные,

полгоспиталя ими набито, кто выздоравливает, кто отправки в тыл ждет, и кто на санитарок его бочку катит тот сам нехороший человек и врагам народа ближайший родственник.

Однако особист таки не сдался и до Машек пошел. И хоть мне сто раз говорите, что вру, потому что не вру я, и много кто из наших позже выжило, хоть и не было после для нас в части такой твердой надежды, но все-таки не один я такой, кто видел, как поклонились обе Машки командиру земно, как сказали хором - храним тебя и воинов твоих, Александр Егорович, не явно, так тайно, и днем-Лелей, и ночью-Ладой, а пока прощай.

И не стало их. Как стояли - и нету. Особист только глазами зыркнул и уехал. Однако же не доехал, говорят, на переправе снарядом зацепило.

Свидетель

Голова тяжелая. Тяжелая. Спать.

Нет-нет. Нет… Вставай. Ты должен.

Он слабо пошевелил ногами, застонал и сел. Гул в ушах – не просто гул. Музыка. Значит, надо идти. Рядом тихо вздохнул Рябов.

Вот и дверь. Он постоял, привыкая к свету и осторожно двинулся в Ее сторону.

Те, кого гнали сегодня к Ней, не оглядывались по сторонам. Только один человек, то ли казах, то ли якут – на костистом лице не разобрать – посмотрел на него и кивнул.

Он шел за ними следом, не обращая внимания на каркающую речь охраны, на бегущих мимо сытых оборотней. К Ней.

Она стояла посреди большого плаца, окруженного аккуратным рвом.

Она пришлепывала металлическими губами. Подготовленные люди неловко перебирались через ров и подходили к Ней.

- Вот, можете полюбоваться, - сказал по-немецки голос за его спиной, - наша достопримечательность. Вуайерист.

- Вы что, всерьез полагаете, что с такой степенью истощения способны сохраняться какие-либо извращения? – ответил голос повыше с немалой долей издевки.

- Я допускаю в качестве причин не столько сексуальность, сколько обычное злорадство. Вольфганг! Поверните его!

Тяжелая рука схватила его за плечо и встряхнула. А… Вольфганг Келле. Обычный бездумный охранник. Описан, запомнен, неизменен, неважен.

Начальник накопительного сектора. Винцель Штрауб. Рассмотрен, описан, запомнен, неизменен, неважен.