На войне как на войне

Рядом с ним новенький. Высокий, узкий, волос длинный забран в косицы, глаза с усиленной рефрактивной способностью уши… уши человеческие, полукровка, очевидно. Кланом принят, вот он, шрам внутри брови, однако съемных знаков нет, ни на руках ни на шее, ни в ушах. Ни в прическе…

- Убей его, - мягко сказал полуальв.

К виску прижался холодный металл.

- Подождите, герр Фирре, - запротестовал Штрауб, - но это же наше единственное развлечение!

За спиной удовлетворенно вздохнула Она. Видимо, процесс пошел.

Фирре.

Из кармана торчит хорошо оструганная короткая палочка. Рука, поднятая к лицу, мягкая, подушечки пальцев выпуклые, ногти чистые, светлые – не оборотень, не камнеход, не некромант.

- Я посоветовал, - презрительно сказал полуальв.

Вот оно. Контрразведка. Вырез ноздрей характерный для северных, норвежских альвов, среди которых черных не так много. Имя на «Эф», в клане Льда это не принято.

Келле разочарованно уронил заключенного наземь, когда Штрауб запретительно мотнул головой.

Он посмотрел Фирре вслед, как можно осторожнее – с контрразведчика станется и вернуться одному – и, вздохнув, взялся за опору ограждения.

Предстояло встать. Она тем временем чмокала ртом, жарко вздыхала и постанывала. Воздух начинал становиться горячим.

В барак он вернулся не скоро. Проходящие охранники снова заставляли его снимать штаны и с хохотом исследовали на наличие эрекции. Вид человека, у которого от худобы пространство между ногами стало настолько широким, что иссохшая мошонка полностью видна сзади, по-прежнему доставлял им несказанное удовольствие.

Зато последний из них вынул из кармана и бросил в пыль кусок сахару.

Он сел на колени, аккуратно подобрал сахар и убрал в карман. Он всю жизнь думал что сахар ничем не пахнет, но от запаха его голова кружилась еще больше обычного.

В бараке он сел рядом с Рябовым и вынул сахар.

- На.

Рябов заморгал, и он осторожно положил пыльный кусок между губами соседа.

- Слушай.

Рябов виновато протолкнул сахар в рот, задвинул его за щеку.

- Ты бы себе хоть половину оставлял…

- Если меня убьют, ты должен продержаться дольше. Все запоминать. Найти себе замену. Обучить. Ешь.

Рябов внимательно слушал, непроизвольно сглатывая сладкую слюну.

- Полуальв был уже, - вдруг перебил он.

- Как?

- Двадцать восьмого апреля, на параде в машине возле Нее. Такой же.

Он вспомнил и обрадовался. Да, Рябов не подвел. Отличная память.

- Да. Молодец.

Они даже не подозревали, что спасение так близко.