Ласточкин хвост

Приходить в Департамент заранее — дурной знак. Он уже и не помнил, откуда взялось поверье, но следовали ему все от «чистильщиков» до клерков в бухгалтерии. Может, боялись столкнуться с Ведьмой.

Старуху Шлотман уважали многие волшебники и боялись почти все, независимо от наличия дара. Своих настроений она не скрывала, как и активную промагическую позицию, обивая пороги министерства год за годом. Во многом благодаря ей права одарённых поднялись на новый уровень.

Палка о двух концах, так считал Дитрих. Чем сильнее машешь тряпкой перед бычьим носом, тем скорее получишь под зад рогами.

Хотя терпеть им осталось недолго. Прозвище не вполне отражало истину — Маргарет шёл всего шестой десяток, — но для волшебников это солидный возраст. Многие и до пятидесяти не доживали. Магия попросту истощала организм, съедая его год за годом. Чем чаще прибегаешь к ней, тем большую плату она требует — всё справедливо.

Дитрих залпом опрокинул в себя остывший кофе. Достал из кармана мятые бумажки. Пересчитал. Слишком мало до конца месяца. Проклятье...

Звякнул дверной колокольчик, и в кофейню вошла... нет, не то слово. Это прочие мефрау входят, степенно покачивая бёдрами, а Энесс де Ланге влетает в вашу жизнь подобно урагану — крошечная, несмотря на извечные каблуки, и стремительная, как имперский бронепоезд. Она обладала необъяснимым даром оказываться рядом в любой неподходящий момент и быть при этом в курсе всех событий.

Дитрих потёр переносицу. Дважды проклятье.

— Менэйр ван дер Гасс, какая удача!

Туфли простучали по паркету, и в ноздри ударил запах лилий. Энесс деловито скинула плащ и опустилась на соседний стул.

— Мефрау де Ланге, какая случайность! — Он отсалютовал пустой кружкой. Даже не потрудился скрыть насмешку в голосе.

Серые глаза сощурились. Длинные ресницы, рыжие кудряшки — похожа на фарфоровую куклу из частной коллекции какого-нибудь богача.

— Думаете, я вас преследую? — Ни тени смущения, только ослепительная улыбка. Как блестящая наклейка с надписью «пресса». — Спешу огорчить, но это не так. Чёрный чай без сахара, будьте добры...

Она открыла сумочку, но Дитрих протянул баристе бумажку.

— За мой счёт, приятель.

Тот кивнул, занявшись делом. А журналистка просияла ещё больше.

— Благодарю. Так спешила с утра, что осталась без завтрака.