Ласточкин хвост

Впервые за много лет он видел на тонких, всегда презрительно поджатых губах, улыбку.

Возможно, всё объяснялось просто: у Старухи была на него аллергия или что-то вроде. У Дитриха порой создавалось впечатление, что она знает о нём всё. Даже то, о чём он не рассказывал. Никому.

Рядом с её любимчиком Рудо он выглядел безродным мужланом с крупной надписью «Мёртвая гавань» на лбу. Дитрих не строил иллюзий на свой счёт: он знал, какое впечатление производит на людей при первой встрече. Следователь, выглядящий, как уголовник.

.. Ну не ирония ли?

Поёрзав в кресле, он опёрся о подлокотник, подавшись чуть вперёд.

После коротких аплодисментов Шлотман заговорила:

— Менэйры и мефрау, дорогие коллеги, рада приветствовать вас всех! Сегодня мы собрались по торжественному случаю...

Дитрих обернулся, выискивая среди собравшихся репортёров и писак. Ему с трудом верилось в сияющую каргу. Уж скорее это было тщательно разыгранным спектаклем.

— Накануне годовщины подписания Конвенции о правах Одарённых и внесения Четырнадцатой поправки в Конституцию Республики, я рада сообщить вам о новых переменах, касающихся магического сообщества.

Но прежде, — она сделала паузу, — почту за честь предоставить слово лидеру Народной партии, Премьер-министру и Главе Правительства, менэйру Людвигу ван Ритте!

Зал утонул в аплодисментах, когда ван Ритте занял место у трибуны. Ухоженный, лоснящийся либерал-демократ в сверкающих очках и с золотыми запонками. Дитрих заранее предчувствовал длинную речь — минут этак тридцать красноречия — и не ошибся.

Слова лились, как сахарный сироп, что застревал в ушах, встречая лишь сопротивление. В вопросах «равенства и братства» Дитрих оставался скептиком и негативистом.

Слишком многое повидал, чтобы...

— ...вести диалог о политическом равенстве, в основе которого лежат три аспекта. Первый — равенство всех граждан перед законом. — Ван Ритте рассёк воздух ребром ладони, будто проводя черту, и Дитрих моргнул, увидев перед собой другое лицо.

— Распишись тут. — Хенрик протягивает ему бумажку.

Внизу стоит размашистая черта.

Дитрих молчит. Только желваки гуляют на скулах.

— Ну давай, Гасси, не тормози. Время — деньги. Просто подтверди, что оказываешься от выигрыша, и мы расстанемся друзьями. Так будет лучше, верно? — Мохнатая бровь распорядителя взлетает вверх. — Ты же не хочешь ссориться?

— Я хочу забрать свои деньги. — Кулаки сжаты; искры пляшут вокруг, слетаются в густое облако. Он ещё не знает, как ими управлять. Но скоро научится.