РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

— Ты что же, думаешь, что все так прямо стоят под нашими окнами и подслушивают? — изумился Денис. От потомственной волшебницы рода Котиков он никак не ожидал такой трусости.

— Не трусости, а осторожности. И предусмотрительности, — строго поправила его бабка, так что Денис даже вздрогнул. Вера Николаевна только что безошибочно прочла его мысли.

«Вот это высший класс! Эх, в Лицее нас такому пока не учили...» — подумал он.

— Рано еще, — проворчала Вера Николаевна себе под нос и тут же решительно прервала урок показательной телепатии.

— Никогда не болтай лишнего, если не уверен, что тебя не подслушивают. Ну и что, что только форточка?! За форточкой, знаешь ли, много чего летает.

— Чего это? — не понял Денис.

— Например, ветер, — сказала Вера Николаевна и тут же заметно посерьезнела. — Ветер много где летает, в разные уши дует. Если хочешь мой совет, никогда и ничего не доверяй ветру. Особенно — чужие тайны. Да и про свои помалкивай.

— Я‑а‑сно, — приуныл Денис, поняв, что сегодня ему не суждено раскрыть тайну Маленького Мальчика с кавалерийского наскока.

Но она у него есть, это точно! А ведь он, Денис, великий следопыт, только что был от разгадки в каких‑то двух шагах!

— Ну, вот и хорошо, коли ясно, — подытожила Вера Николаевна. — Ну, а теперь слушай меня и мотай на ус.

По словам Веры Николаевны получалось, что двери песчаного заклинания действовали совсем по‑другому, нежели казалось Денису прежде. Он‑то думал, что они пропускали его сквозь песок каким‑то необъяснимым для него, магическим образом.

Бабушка же утверждала совсем другое.

Песчаные двери были чем‑то вроде дверей снов. Заклинание песка погружало Дениса то ли в сон, то ли в транс, и в этом состоянии он проникал из Закрытки в мир Архипелага. Это было больше всего сходно со сном, только очень‑очень реальным. Но все‑таки сном.

С той лишь разницей, что в нем Денис продолжал бодрствовать.

Поразмыслив, он согласился, что, действительно, слишком легко и быстро отвлекался днем от событий ночи. Так, поначалу проснувшись, отлично помнишь только что увиденный утренний сон во всех мельчайших подробностях и деталях.

Но понемногу, через час или два, воспоминания тают и остаются лишь легким и уже неясным ощущением другого мира. И еще — горечи оттого, что этот сон нельзя вернуть снова. Правда, такой горечи в последние дни в жизни Дениса уже и не было. Потому что каждую ночь песчаное заклинание даровало ему сон‑явь, как называла его баба‑Вера.

— Никто от тебя и не требовал покуда геройств и подвигов.