Я убиваю джиннов

Из всех братьев, помимо Артавазда, в Рейхе остался только он.

- Все может быть, - полусоглашался Артавазд.

- Точно будет. Уеду отсюда. К черту.

- У черта лучше? - Артавазд невесело улыбался.

- Где угодно лучше. Хочу в Америку. Подальше.

- Так езжай, кто тебя держит?

- И уеду.

Говорил так и не уезжал. Целовал пухлую ручку маленького Погоса, вежливо кивал Берте и выходил в черно-белый Берлин, чтобы вернуться с визитом спустя неделю. После того, как Румпельштильцхен запретил Артавазду появляться у себя в кабаке, Давид остался единственным верным другом.

Коллеги и знакомые Берты все, как один, поглядывали на армяно-германскую семью с недоверием и опаской. Артавазд не осуждал их и не стремился восстановить некогда прочные, сердечные связи. Гули приходят на запах страха, а со страхом воевать бессмысленно.

Шестнадцатого Артавазд уничтожил в тридцать пятом, ровно за год до олимпиады. Гуль щеголял в черной форме охранных отрядов, что вкупе с потемневшей от времени кожей и глазами-угольками в провалах глазниц делало его похожим на вырвавшуюся из подземного царства тень.

Принадлежность к СС не спасла низшего джинна. Как и прочие, он даже не сумел осознать, что происходит, когда нож с вязью на клинке пронзил черное сердце. Труп, моментально начавший разлагаться, Артавазд оставил в переулке.

Шестнадцатого ему не простили.

Началось все так же обыденно, как в тысячах других случаев. «Тут ли работает герр Карапетян? Пригласите его на беседу». Уютный кабинет главного инженера. Мягкий диван, совсем как на приеме Хафез-паши.

Человек с грустными глазами и перхотью в черных волосах. Простые вопросы, требующие простых ответов. И книжечка в багровом переплете, куда простые ответы заносятся.

- Ваш volk - народ - похож на еврейский, не так ли?

- Только в исторической ретроспективе.

- Что вы имеете в виду?

- Нас раскидало по миру, и не везде мы смогли укорениться. Но мы не похожи всем остальным.

- А что вы думаете о джиннах?

- У меня есть причина не желать им добра.

- Говорят, десять лет назад вы пленили одного из них, и до сих пор его судьба остается нераскрытой.

- Я утопил его в Балтике.

Человек с грустными глазами нахмурился и постучал пальцем по столу. Как выяснилось, это означало конец допроса. Впоследствии Артавазд научился хорошо трактовать подобные знаки. Приглашения и визиты следовали один за другим. Скучные люди в пиджаках сменялись арийскими великанами, чьи плечи до треска распирали форменные рубахи, и каждый задавал одни и те же вопросы.