Хроники цеттельхаймской Оперы

С точки зрения следователя, решил Бальтазар, это либретто - готовое обвинение для любого из героев. Ни одного нормального алиби, однако, все слишком явно указывало на то, что главный злодей здесь - Дон Жуан, а Бальтазар не полагался на готовые ответы.

- Все собрались, - сообщил директор, просунувшись в дверь, - кого вызвать первым?

- По порядку, - ответил Бальтазар. Тут он вспомнил о кавалере, размахивавшем шпагой в фойе Оперы и слова о "свершившемся возмездии". - Господин директор, а из какой оперы такой толстый господин? Берет с алыми и зелеными перьями, нос красный, одутловатый.

..

- Это Фальстаф, его цвета, прямо с лету узнаю.

- Можно его тоже привести? Только тихо?

- Конечно, господин следователь, конечно.

***

- Ваше имя? Так положено, - пояснил Бальтазар.

- Дон Жуан, - процедил подозреваемый. - В графе "род занятий" можете записать "баритон". Один из ваших предшественников изволил развлекаться именно таким образом.

- Так это у вас не первое дело? - осторожно уточнил Бальтазар.

Несмотря на всю театральную развязность и драматичность, отчего-то не хотелось, чтобы Дон Жуан развалился на стуле, как известный взломшик Теофельс Открывашка, и начал называть его, Бальтазара, "начальник" (или еще хуже - "юноша": Бальтазар втайне страдал из-за неистребимого румянца), а также жаловаться на судьбу-непруху. Дон Жуан не подвел. Взглядом испанского гранда можно было превращать звезды в ледяных карликов, а по осанке - вымерять прямые надежнее, чем с любой линейкой. Бальтазару нестерпимо захотелось застегнуть еще пару пуговиц, но больше у него не было.

- Перейдем к покушению. Насколько хорошо вы знакомы с потерпевшим?

- Он мой слуга. Мы вместе с премьеры.

- Больше сотни лет, - пометил Бальтазар. - Вы, должно быть, все друг о друге знаете?

- Господин следователь, мы заперты в этом здании. Навсегда. Большую часть времени нам нечего делать, кроме как выведывать чужие тайны.

- Вы никогда не выходили наружу? - Бальтазар был потрясен.

Цеттельхайм, конечно, не Вена или Париж, но даже здесь три центральные улицы уже год как освещаются с помощью электричества, не говоря о таких чудесах, как телефон или паровоз. Или воздухоплавание.

Непрофессиональное удивление сослужило ему хорошую службу: Дон Жуан смягчился.

- Ни один персонаж не может покинуть здание Оперы, - сообщил он, - даже третий стражник справа. Поверьте, кто только не пытался.