Время Крысолова

Приподняла за дужку тонкие в золотой оправе очки. Лиза вымученно улыбнулась. Этот жест больше подошел бы провинциальной учительнице.

— Я сильно похожа на идиотку? Ко мне домой. Впрочем, если ты настаиваешь...

Лиза не настаивала. Она сидела, изо всех сил стараясь держать спину прямо, чтобы, упаси Господь, не коснуться затылком этой накидки. Перед глазами, как наяву, стояла вывеска над парадным. Еще десять минут назад, занятая разглядыванием крокусов, она не обратила внимания, что же там было написано. Она вообще дышать забыла от изумления: Муся в роли государственного чиновника!.

Лиза вспомнила, и ее обуял ужас.

***

... Розы были ослепительны. Хотелось зажмуриться и так стоять, вдыхая сладковатый с кислинкой запах. Но в цветочных магазинах столбенеть как-то не принято.

— Заверните, — сказал человек, подбородком указывая на цветы.

Девица за прилавком очнулась от зимней спячки. Равнодушным взглядом обшарила покупателя с ног до головы — видимо, оценивая на предмет платежеспособности.

— Сколько?

— А сколько есть?

Она оглянулась на стоящее в глубине ведро.

— Ну... штук пятьдесят.

— Вот все и заверните.

Снег все сыпал и сыпал, сугробами оседал на ресницах, превращая мир в распывчатую, радужную сказку. Предательски ровным ковром ложился на обледенелую землю.

— Молодой человек, вы бы цветы укутали. Померзнут ведь...

Он оглянулся. По дорожке семенила, шаркая войлочными сапожками, бабуля-божий одуванчик.

— Все равно померзнут, — с неожиданным ожесточением сказал он. — Не жалко.

Старушка пожала плечами.

— Кладбище там. — Указала затянутой в кожу перчатки сухонькой лапкой. Мужчина вздохнул.

— Кабы все было так просто...

Сложенная вчетверо “двадцатьпятка” исчезла в кармане грязного халата с молниеноснй быстротой.

— Вообще-то не положено. Вона график висит на входе, грамотный небось, так иди почитай.

— Прием граждан с восьми до двенадцати. — Мужчина оскалился. — Я читал. Но меня интересует выдача.

Бабка пошамкала беззубым ртом. Поскрипела еще про настырность нынешнего клиента. От нее несло немыслимо, чем-то таким, чего и на свете, верно, быть не может.

— Все, — решительно сказал мужчина. — Десятка. Больше все равно нету. Отдам на выходе. Богом клянусь.

— А это вот зря, это здеся не принято...

Коридор. Еще коридор. Поворот.