Время Крысолова

И не потому, что считал непорядочным вмешиваться в подобные разговоры. У меня почему-то возникло стойкое ощущение, что Всадник того лишь и ждет, чтобы мы с Ярраном в порыве светлых чувств договорились до синих слонов, и уж тогда из нас можно будет веревки вить. Вот только после лениво ему, Канцлеру, нас на этих же веревках и вешать...

Канцлер Круга молчал и щурил на неяркое сентябрьское солнышко совиные свои глазащи, а мы, само собой, не могли удержаться от того, чтобы не наговорить друг другу много познавательных вещей.

То, что случилось потом, я знаю только со слов Канцлера. Причем начало нашей с Ярраном драки утеряно. Гэлад якобы тоже витал в облаках. А когда пришел в себя, мы уже орали друг на друга и хлопали крыльями, как два бойцовых кота. Или я что-то путаю и у котов не бывает крыльев? Мы стояли на путях, с катанами в руках и без доспехов, что, безусловно, было жутким нарушением всяческих правил. Кинуться нас растаскивать в это мгновение мог только дурак. А Гэлад себя дураком не считал.

Он поплотнее завернулся в плащ, уселся на ближайшую поваленную сосну и принялся внимательно смотреть и слушать. Информацию, как говорит Лаки, собирать. Чтобы воспользоваться при случае.

А информация была богатейшая. Я рассказывал Яррану, что он трус и брехло, врет кому ни попадя, в том числе и любимой женщине, а она плевать на него хотела, и тоже ему врет!... А Гэлад сидел на сосне, вздыхал и задумчиво курил, и, видимо, ждал, когда Яррану надоест. Ярран — он мастер клинка, ему человека ухлопать — раз плюнуть, особливо в состоянии аффекта.

Тут уж не поможет мне ни выучка, ни восемь поколений военных в роду. Лягу я, генеральский внук, сейчас на рельсы с раскроенным черепом, а Всадник с Ярраном пойдут под трибунал.

Наверное, именно так он и подумал, Гэлад Всадник Роханский, Канцлер Круга, потому что вдруг заорал так, что рельсы ответили ему глухим звоном. И выскочил на пути. Еще немного — и он опоздал бы.

Раньше я таких финтов не видел.

Слышал — да, но редко. Я стоял, прижимая ладонью повисшую плетью левую руку, и тупо таращился на деревянный клинок. Который еще пять минут назад отливал синевой харранской стали. Из-под пальцев сочилось красное.

— Идиоты!.. — Гэлад в сердцах пнул сапогом брошенные тут же мечи. В другое время за подобные жесты Ярран бы в глотку ему вцепился, а тут промолчал.

— Подбирай свое барахло, — сказал Всадник безо всякой жалости. — Вставай и топай вперед.