Время Крысолова

Увидев лежащее на полу тело и кровавые пятна вокруг, женщина стала совсем бледной и попыталась отступить в прихожую, но сзади стоял удивительно похожий на нее мальчик – темноволосый худой подросток. Женщина охнула и сильнее прижала к груди саквояж.

— Саша… дайте мне стул. Что… кто это?

— Это, Асенька, милорд Феликс Александер Сорэн, легат Церкви Кораблей и личный советник государыни. Юрась, сходи на кухню и принеси матери стакан воды. Ася, ей-богу, если вы пришли сюда, чтобы устраивать истерики, лучше я сам справлюсь.

— Я… я сейчас… Что с ним?

— Ася, какая, к черту, разница? Давайте, приходите уже в себя и помогайте.

Она пила воду мелкими глотками, стараясь, чтобы зубы не стучали о край стакана. Хальк стоял, прислонясь к дверям и сложив на груди руки, и смотрел на женщину. Мучительно хотелось послать их всех к чертовой матери, уйти на кухню, закурить и никого из них больше не видеть. Он понятия не имел, о чем будет говорить с Феличе, когда тому, божьей милостью, полегчает. Он вообще не представлял, как разговаривать с этим человеком, как касаться его…

— Ася, вы готовы? Тогда давайте перенесем его на диван.

…Напоследок он еще зачем-то вывернул у саквояжа подкладку, и когда оттуда на стол вывалилась медная монетка, завертелась на ребре и соскользнула под стол, осознание собственного бессилия и ярости от этого сделалось таким плотным, что просто нечем вдруг стало дышать.

Он сидел на табуретке и тупо смотрел на россыпи аптечных пузырьков и коробочек с пилюлями на кухонном столе.

Меж них зачем-то затесались ланцет и градусник, и железная плоская коробка со шприцами, а еще там были бинты в плотной коричневой бумаге и пушистые шарики ваты – как будто ненастоящий снег для рождественской елки…

И все это было бесполезным, абсолютно никчемным набором больничного хлама.

— Что вы собираетесь делать?

— Честно? – переспросил он, разглядывая лежащую на ладони монетку с полустертым профилем Алисы на тусклой меди. – А черт его знает, Асенька. Это как раз тот случай, когда медицина бессильна.

— Тогда я заварю крепкого кофе, — кивнула она.

Он смотрел, как Ася возится у плиты, как расцветают вокруг конфорки синие лепестки огня, слушал, как натужно проворачиваются жернова кофемолки, превращая коричневые поджаристые зерна в ароматную пыль, и думал, что совершенно не представляет себе, что делать дальше. Он не врач и, тем более, не Предстоятель церкви, у него просто физически не хватит сил остановить для Феличе это падение в пропасть.