Провинциальное фэнтази

Хорошо хоть, соседка попалась ничевошная — круглолицая и пучеглазая Люся Слепцова.

Она не задиралась, не клянчила списать, не пиналась и не толкалась локтями. Молча сидела и сосредоточенно корябала в тетрадке каких-то стрёмных тварей, чтобы на переменке доставать ими свою сестру, биологиню Альбину Кеваевну.

Не удивительно, что училась Люся на тройки по всем предметам, кроме Природоведения!

* * *

Всё шло как-то не так, как он хотел.

Мама существовала, да. Не Катерина Матвеевна, но и не та, которую он помнил — чужая женщина, холодная и мрачная.

Буквально холодная, у неё пальцы были — как лёд. И глаза — как лёд, правда, уже не буквально.

Папа вот тоже — существовал. Прошедшее время. Погиб героем, чтобы спасти их с мамой.

Обычно «погиб героем» значило «свалил к другой куда подальше из этой дыры», но все дружно уверяли его, что всё совсем не так и папа действительно погиб. Как другие все раньше уверяли, что его и вовсе не было.

Хотя, если подумать, свалить от этой холодной мамы — довольно нормальный и правильный поступок.

Изя бы тоже свалил.

Но и возвращаться домой было нельзя.

Во-первых, как-то это было некруто. Только сбежал — и сразу возвращаться с поджатым хвостом и понурой мордой.

Во-вторых, дед точно его запрёт, переведёт на домашнее обучение и напичкает таблетками, а то и выбьет из психиатра курс уколов — а уколы в сортир не выбросишь.

Так что оставалось, собственно, оставаться — привыкать к новой школе и к тому, что комнату приходится делить с сыном Синявского, долговязым рыжим Шуркой, в которого превратилась очаровательная девочка из его детских воспоминаний.

Вот кто бы мог подумать, что то милое, писклявое, с фонтанчиком на голове и в розовой веселой маечке было пацан!

* * *

— Славная осень, — каждое слово Ася Волков читал как будто отдельно: очень чётко и через паузу. — Здоровый ядерный воздух...

Учительница Шошана Штефановна вся аж встрепенулась.

— Волков, котёночек, ты уверен, что правильно прочитал? — ласково спросила она.

Шошана Штефановна раньше работала в детском саду и от многих тамошних привычек так и не избавилась. В Юном Гении её за такое панибратство живо бы уволили, но не здесь. Здесь были рады, что наконец-то нашлась учительница на русский и литру — так сказала Люська.

Очень невесело и как-то странно было думать, что место освободилось из-за того, что папа умер героем. Или просто сбежал, не важно, главное — что вот эта вот нелепая Шушпанка заняла его место.