Нундан Токкэби

Лида Ким и Ток Су Ён словно пара провинившихся детей, приняв позу покорности, стояли на коленях с поднятыми руками. Господин Джагаимо расхаживал перед ними, постукивая по ладони опахалом для разведения огня. Он пристыжал их, осуждал, называл никчёмными и бестолковыми. Ввязались в неприятности, а после затеяли драку. А что было бы будь в Нундане гости? А что будет если кто-нибудь из вечно дремлющих постояльцев услышал о конфликте? Позор и только. Нундан Токкэби заведение молодое, за его репутацией следует присматривать, как за пылающей свечой.

Но что творят хозяева?

– Не хозяева. Хозяин здесь один. Прекрасный Ток Су Ён. Это всё Имуги-Курильщица, – исправлял токкэби, но после того, как абура-сумаси топал ногой замолкал подобно блудному сыну.

– Лида-сан, Лида-сан. Не смей винить только Лиду-сан, господин чосонская кочерга. Лида-сан ладно. Лида-сан смертная. Ей всего-то тринадцать годочков, как четверть века стукнула! – говорил масляный вор. – Ей за всю жизнь искусство хороших манер не постичь, но вы… Как вы могли схватить её за волосы? Вы начищенный и блистающий словно ночной горшок и так себя ведёте.

Вам не стыдно? Мало того, что дерётесь, так ещё позорите всех бессмертных тем, что одержать победу над человеком не можете, так ещё и вину отрицаете. Твоему отцу будет за тебя стыдно, мальчишка.

Лида Ким довольно расслабилась. Господин Джагаимо был ей нянькой, в детстве рассказывал сказки об оживших зонтах-разбойниках каса-обакэ [П2] и души не чаял, а потому она не сомневалась, что масляный вор встанет на её сторону.

– Будь я бессмертной…

– Что было бы, Лида-сан? А? Чего паясничаешь? – абура-сумаси внезапно пристукнул её по обмякшим рукам. – Руки прямо! Как вы снизошли до того, чтоб драться с чосонской кочергой, после того, как прежде получали переломы от крупных ящеров, кабанов, медведей и вежливых западных ёкаев, которые без спросу не входят в дом? Вам перед дедами, перед уважаемым семейством Ким не стыдно? Бывшие хозяева никогда себе подобного не позволяли.

Думаете им нужна такая услуга? Ваш отец в вас души не чаял, а вы попираете то ради чего он жил и трудился. Попираешь всю его жизнь, неблагодарная девчонка! – господин Джагаимо смахнул испарину со лба, так страстна была его тирада, так сильно расстраивало поведение взрослых и бестолковых. – Говорить – сложное искусство. Но вы должны говорить, вместо того, чтоб драться, бестолковые стыдоносцы, – масляный вор дал каждому из хозяев по нравоучительной затрещине.