Нундан Токкэби

Пронёс сотню километров, похохотал вместе с вольным Су Ёном, поведал сплетни, а после сбросил того в кусты можжевельника, помахал призрачной рукой и был таков.

В другой раз Су Ён окатил бы нерадивого приятеля доброй дюжиной проклятий, кинул бы вслед камень, туфлю и ветку, но не теперь. Теперь он был слишком счастлив, а потому очутившись на земле не переставал хохотать, держался руками за бока и как слабоумный махал вслед растворяющемуся вдали Ив А.

Сторонний наблюдатель, завидев оригинального молодого парня, непременно бы обратился и в полицию, и в скорую, и на всякий случай к экзорцисту.

К удаче токкэби в тот день по кладбищу шныряли туда-сюда только души проклятых. Учинённым шумом гость докучал давно мёртвым не меньше чем живым, а потому, после безрезультатных свистов, завываний и шипений, в его голову полетели шишки, камни и монетки.

– Кто посмел?! – вскочил Су Ён. – Глупые привидения, чего в могилах не спится? Хотите подраться? Живо подходите. Всех угощу! Всех угощу![П7]

Размахивая ореховой палкой налево и направо, токкэби никак не вредил обитателям кладбища.

Но после стольких лет скучной педантичности и аккуратности, придерживаться которых вынуждал имуги, ему нравилось слышать, как от дерзких движений трещит по швам деловой костюм, как лохматятся чернильные волосы и отрываются пуговицы на рубашке. Он бы махал и махал, разметая души порывом ветра, слушая причитания о своём невежестве, если бы не знакомое лицо. Среди света, теней и саванов, зоркий глаз токкэби увидел Кима.

Бороться с усопшими – особое удовольствие, но разумеется сейчас для удовольствий времени не было. Минуя причитавших призраков, Су Ён будто зачарованный побрёл к знакомой, обманчивой улыбке, а наткнувшись на гранитное надгробие с фотографией приятеля, осел на землю.

Среди душ было достаточно своеобразных лиц женщин, мужчин, детей, но ни одно из них даже отдалённо не походило на лицо бедняка. Ни чьи безутешные глаза не напоминали два месяца, все, как один, высокомерно пялились на гостя.

– Ив А! Жаба небесная! Попадись мне только! Сверну тебе шею, обманщик! Попомни мои слова! Всё Ёндын хальмони расскажу… Подожди только первый день второй луны… Всё ей расскажу, козлина! Врать мне столько лет… Ну что за тип?..

Кроны сосен шумели над призрачными головами, ветер гнал с моря скопы тумана, а далёкие корабельные гудки походили на драконий плач. Рядом с могилой Кима распушились цветы ещё на четырёх совершенно идентичных захоронениях.