Нундан Токкэби

Справедливость восторжествует, когда недвижимость Кима сумеет обеспечить всем желанным, как то прежде делал чародейский артефакт.

Токкэби желал, чтоб ни булавка, ни шнурок, ни пуговка не смели напоминать об унизительных годах. Потому, ступив в чертоги густонаселённого города, дорогие магазины и салоны содрогнулись от небывалой щедрости мистического клиента. Су Ён примерял лишь то, что, по его мнению, никогда бы не напялил противный змей.

Противный змей как пристрастился вначале двадцатого века к тоскливому европейскому стилю, так и стали ему второй чешуёй невзрачные костюмы.

Утончённый вкус, деликатные манеры, цена, скрывающаяся в сложных стежка и обработке… Разве для того наживают богатство, чтоб после его скрывать в стежках и обработке?

Нет, Су Ён желал быть ослепительнее сливового цветенья в мае. Гавайские рубахи, кеды и кроссовки всех оттенков и фасонов, меховые жилетки, цепи, серьги, кольца, противосолнечные очки самых странных форм – дюжинами отправлялись в Нундан Токкэби.

Волосы он подстриг, оставив на голове противный формализму хулиганский маллет. Окольцевал уши и пальцы золотом, напудрился самой дорогой рисовой мукой, какую только отыскал на полке продуктового магазина.

Сперва Су Ён тратил деньги на людские безделушки вроде лимитированной обуви или крайне дорогого мотоцикла, чей рёв походил на тигриные вопли. Но после он отправился учинять знатное веселье, как и подобает балагурному духу. За все сто лет усердного труда собирался отгулять, так чтоб лунные дети этого берега Тумангана ещё долго вспоминали шалости полоумного токкэби.

Сердце Дальнего Востока широко, в нём находят приют духи со всех его таинственных сторон. Нигде не повстречаешь столь разношерстные компании, как в его прибрежных недрах. Ёкаи из Страны восходящего солнца, квисины из Страны утренней свежести, дзями из Поднебесной и неисчислимое количество иных нелюдей. Нередко встречались обитатели той стороны уральских гор, что давным-давно пришли за почитавшими их смертными.

Рыскающие вурдалаки, хихикающие кикиморы или томные летавцы чувствовали себя естественно и непринуждённо среди кумихо, аклутов[П1] , шизоу[П2] или иных коренных жителей востока Той Стороны. Плясали рука об руку, чокались полными чарочками, вплетали в волосы друг другу зачарованные ленты, обменивались нитями судьбы, мерились силой, торговали и торговались.

Протоптанные бессмертными дороги не порастают ежевикой и кислицей.