Нундан Токкэби

– Смертные так любят пошутить. Пошутила и хватит. Живо искать косатку!

– Простите меня, господин! – Лида Ким внезапно повалилась на колени и разрыдалась. – Я заслуживаю смерти!

– Ты в любом случае умрёшь от старости, – смятено успокаивал Су Ён.

Женщина причитала и стенала о своей недостойности, ударяла кулаком в грудь, жаловалась, что нога её до сих пор не зажила, руки дрожат, а крысы в прошлый раз едва не убили. Унижение и позор – единственное, чем способна отплатить недостойная прислуга.

Лучше умереть на месте, чем продолжать пользоваться господской милостью, испытывать его щедрость бесконечными шансами.

Напыщенность и театральность поразили Су Ёна. Лицо его перекосилось, взгляд метался от одного лица к другому, в надежде в одном из них отыскать поддержку. Что за средневековая драма без афиш и зазывал?

– Вряд ли у простой смертной женщины хватит ума и сил отыскать принцессу-косатку, – продолжала Лида Ким слезливый монолог.

Просила не относиться к ней с особым почтением только потому, что её прадед был токкэби, как младший брат, только потому, что он звал токкэби хёном.

– Ваш народ отличается особой страстью к шалостям, – заметил старший из касаток. – Мы едва не поверили, что ты на самом деле отправишь смертного человечишку искать младшенькую Харуко. Смешной ты, господин изгнатель, смешной. Но не время шутить.

– Господин Ток, просто прошу позволить наблюдать за вашим искусством изгнания.

Мне жизни не хватит, чтоб постичь хотя бы азы этой сложной науки, мне никогда не изгнать и ребёнка, да что уж там… После крысиной ночи на Той Стороне младенец и тот для меня непосильный противник.

Косатки переглядывались, одобрительно кивали головой, мол какая хорошая смертная досталась господину изгнателю. Вежливая, красивая, нос не задирает, прячет лицо перед бессмертными и главное – знает своё место. Жаль будет разлучиться с таким питомцем, наверняка чосонская кочерга станет бесконечно горевать, когда тёмноспинные альбатросы унесут её душу на загробные берега.

Су Ён был совершенно другого мнения. Он был готов поспорить, что плачь женщины ничто иное, как ехидный смех, а лицо прячет она отнюдь не от смущения. Всё для того, чтоб зоркие клиенты не заметили коварную усмешку и сверкающие нечеловеческой страстью глаза.

[П1]Уважительное обращение к старшим в Корее.