Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Два других поставила рядом, также перевернув их вверх дном:

— Закрой глаза! Повремени-ка… Теперь смотри! Что видишь?

Руки старой шаманки несколько раз передвинули туески так, что было уже непонятно, где остался коготь-амулет. Я обвёл их взглядом и с недоумением посмотрел на бабушку, потом на сестрёнку. Та сидела тише воды, ниже травы, раскрыв рот глядя на туески.

— К ладони своей прислушайся, вспомни, что чувствовал. — строго сказала бабушка. — И попробуй сквозь бересту услышать коготь!

Я растерялся. До сих пор ничего подобного делать не приходилось.

Разве что там, на тропе, когда я каким-то чудом сумел распознать лисью шерсть, притворявшуюся соломой. Но ведь то морок был, наваждение, не то, что сейчас… Или главное — понять суть? А скрыта она от глаз колдовскими чарами или плетёной берестой, не имеет значения?

Дерево и кость. Шероховатая кора и гладкий коготь — только ли в этом разница? Я попытался представить свои ощущения, мысленно погладив бабушкин амулет. Затем легонько провёл пальцами по донышку одного из туесков.

Нет, не годится: в памяти всплыли мелкие трещинки на поверхности когтя, а береста на ощупь была глаже, чем казалось. Тогда я представил, что в одной ладони держу бабушкин амулет, а в другой — кусочек бересты. Сосредоточившись, я вдруг почувствовал, как невидимая береста немного потеплела, а воображаемый коготь остался холодным…

Стараясь не упустить это новое ощущение, я вперился взглядом в стоящие на столе туески. Попытался мысленно взять их в охапку. Нет, ничего не изменилось! Тогда я представил, что принёс их с мороза и сейчас пытаюсь отогреть задубевшую бересту в своих объятиях.

Мысленно — и тем не менее вскоре я явственно ощутил, как два туеска начали нагреваться. А вот третий от них немного отставал. Что-то ему мешало, не давая теплу полностью охватить плетёные стенки! Вот оно!

Я протянул руку и приподнял третий туесок, точно зная, что там — ещё до того, как на столе тускло блеснула желтоватая кость!

— Молодец, сумел всё-таки! — воскликнула бабушка.

— Получается, так и сквозь стены видеть можно? — пробормотал я, ещё не до конца осознав случившееся.

— Можно. Но не видеть, а чувствовать. И не только кость, дерево или там железо, а и человека. С человеком ещё проще…

Железо? Через мгновение я уже развязывал свою котомку. Схватив дедов вакидзаси, уселся поудобнее. Стараясь унять предательскую дрожь в руках, вынул его из ножен, погладил стальной узор и пристально посмотрел на короб, одиноко лежащий на краю стола…

Одиночество.