Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Но уши-то у них явно на макушке! Да и вообще, как можно доверять первому встречному, пусть он трижды устроил меня на ночлег и накормил хоть пятью завтраками? Нет уж, лучше соврать!

— Да, мой путь лежит в Мияко. Однако беспокоиться не стоит. Насчёт послушания вы меня неправильно поняли. Это, скорее, наказание. Я… оруженосец, провинился перед господином, в наказание он забрал у меня меч, оставив только вакидзаси, и со всей свитой ускакал вперёд. Теперь я должен добираться до столицы самостоятельно…

— Что же, это не самое страшное, что может случиться с юным самураем! — голос Ивасаки прозвучал сочувственно, однако огонёк любопытства в его глазах и не думал угасать.

— Будьте добры, Такэути-сама, подождите немного, только не уходите! Я сейчас вернусь!

Сюгэндзя вскочил из-за стола и быстрым шагом удалился. А я остался сидеть: пристальный взгляд десяти пар глаз словно пригвоздил меня к месту. В них читался настоятельный совет дождаться возвращения наставника…

Впрочем, господин Ивасаки не заставил себя ждать: вскоре он вновь появился в трапезной с большим мешком в руке.

Загадочно улыбаясь, отпустил своих учеников, а сам обратился ко мне:

— За сорок лет я много общался с самыми разными людьми. Думаю, что не погрешу против истины, если скажу, что в девяти случаях из десяти способен отличить, когда мне говорят правду, а когда — нет. Судя по всему, у вас имеются веские причины не откровенничать со случайными знакомыми. Это правильно: спящий в лодке с распущенным парусом может никогда не увидеть берега! И всё же мне кажется, что вам предстоит долгий и опасный путь.

Вот, возьмите: это от чистого сердца. Не весть что, но, по крайней мере, вы не останетесь голодным в лесной глуши. А если мой скромный подарок сбережёт жизнь кому-то из горных обитателей, будет просто замечательно…

На столе появился видавший виды латунный сосуд, похожий на русский казанок. Господин Ивасаки приподнял немного помятую крышку, и я увидел, что котелок доверху наполнен желтоватой крупой…

Каким-то образом сюгэндзя понял, что вчера я ел мясо.

По запаху, что ли? С одним обладателем тонкого нюха я уже сталкивался… Стыдиться своего поступка я не собирался, но стоило мне осознать, что имел в виду господин Ивасаки, как в душе всколыхнулось чувство благодарности, настолько сильное, что я мигом простил ему и назойливость, и многословие. Столь искреннее участие в судьбе незнакомого человека и неподдельная забота перевешивали все недостатки пожилого ямабуси.