Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

К горлу подступил ком, но я сумел взять себя в руки:

— Скажите, чем мне отблагодарить вас? Я могу заплатить…

— Не стоит: как я сказал, это просто подарок. Советую не пренебрегать и мешком: в нём поместятся и ваша котомка, и весьма приметный ящичек, с которым вы не расстаётесь! Чем меньше глаз будут его видеть, тем лучше. Не благодарите! А если не хотите оставаться в долгу, то потратьте ещё немного времени и загляните к Дзао Гонгэну, это рядом. Правильно помолиться нашему божеству вы не сумеете, поэтому просто купите в храме оберег…

***

С горы я спускался обладателем «фудзю-у»[7] — скорее всего, бесполезного, но весьма необычного оберега, купленного по совету господина Ивасаки.

Его сделали лично для меня!

Старик-монах в Дзао-до[8], том самом огромном здании, что величественно возвышалось над всеми остальными постройками, спросив моё имя, возраст и желаемое назначение оберега (на этот вопрос ответил господин Ивасаки, сказав, что требуется защита в пути), ловко изобразил на бумаге маленького человечка.

Немного подумал и исчертил его загадочными линиями, окружив со всех сторон парой десятков знаков, после чего скрепил своё творение аж двумя печатями. Из всего написанного я смог разобрать лишь несколько слов: «гора», «лес», «демон» и названия всех четырёх сторон света. Ещё там стояло моё имя и был указан возраст. А часть знаков вообще была написана на каком-то другом языке.[9]

— Держите при себе, желательно ближе к животу, до тех пор, пока не доберётесь до дома. Там повесьте на стену у двери! — строго произнёс седой как лунь старец, вкладывая сложенный вчетверо лист в новенький мешочек.

— Заклинание будет действовать ровно год, а сейчас искренне помолитесь всемогущему Дзао, дабы его сила не покидала вас всё это время!

Три одинаковых изваяния, каждое высотой в четыре человеческих роста, приковывали к себе внимание каждого, кто переступал порог храма. Тёмно-синего цвета, с золотыми волосами и бровями, они были похожи друг на друга, как братья-близнецы: одинаково возмущённые лица, открытые в гневном окрике рты.

Правая нога у каждого приподнята и согнута в колене; если три великана одновременно топнут, вздрогнет не только земля. На плечах — чёрные тени, позади — языки пламени, сделанные столь искусно, что не отличить от настоящих…

И который из них Дзао Гонгэн? Все сразу? Тогда с кого начинать? Остановившись перед низкой оградкой, отделявшей яростных божеств от простых смертных, я вопросительно взглянул на господина Ивасаки.