Сказки Бернамского леса

Потому он слушал раскаяния чужой матери, а она рыдала в его объятьях о судьбе сына которого он нынче убил.

— Не плачь, златоглазая. Он бы простил тебя. И защита твоя была сильна. Просто боги порой любят зло шутить, и щитом она стала мне, а не ему. Это я должен просить у тебя прощения.

Сида рвано втянула воздух, утерла слезы и замотала головой.

— Все верно, — произнесла она осипшим голосом. — Так и должно случиться. А мои слова принадлежат только тебе… И, если вас не затруднит, прошу проводить меня к Холму Аргатлам.

Румпель переглянулся с другом. Тот лишь плечами пожал. Всякий знает, что в сид ведет не тропа, а намерение. Любой из вошедших в Бернамский лес может попытать счастье и притянуть ее. Тут провожатые лишь мешать будут. С другой стороны путь – это не только дорога. Для любого туата предложение разделить путь, даже самый малый, приравнивается к предложению разделись судьбу. С другой стороны, все верно, с кем еще делить вирд, как не с той чьего сына ты убил?

Потому Румпель согласился.

Дорога к Холму стелилась ровная, широкая, без корней и ухабов. Келпи перекинулся в коня и резво вез спутников вперед. Корвин больше молчала и жалась к Темному лэрду. Свои ощущения она более не отделяла от ощущений Кам. Она приняла ее всю. С ошибками, обидами и деяниями, но дальше шла своим умом. Надо поговорить с Хозяином холмов. Рогатый живет не одну жизнь и сможет дать дельный совет.

Келпи вдруг остановился и поджал уши. Тупик.

— Странно. Похоже на то, что нас настойчиво приглашают в гости. — Румпель спешился и снял с седла Корвин. Калдер фыркнул и обернулся юношей с влажными, вьющимися волосами. Сейдкона улыбнулась и вытянула из них водоросль. Намотала ее на палец. Все эти дни она так поступала с собственными мыслями. Выпутывала их и сматывала, пока в голове не образовался условный порядок.

Дверь хижины со скрипом отворилась и на пороге возникла морщинистая, сгорбленная, словно серп, старуха.

— Давайте, заходите, карасики, хаггис стынет. Заждалась я вас уже, — проскрипела, словно несмазанная телега спакона Тэрлег.

Корвин поймала на себе цепкий взгляд и невольно отступила. Сложно забыть ту, которая предрекла твою смерть. И чье предсказание сбылось.

— Вижу с твоих рук сошли черные узоры, а с души надменность. Что ж, без этого груза тебе проще будет сойти с тропы.