Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

Этот дом неприятно напомнил Науму Заревому другие места и иное время. Он слез с мотоцикла, поправил ремень и зашагал на крылечко, едва заметно приволакивая  правый сапог. 

На стук в глубине что-то зашебуршало, закашляло, слабый голос проблеял «Чего надоть?». Приняв это за приглашение, Заревой распахнул щелястую дверь с ржавой скобой-ручкой и прошел через сенцы.

На лавке у стола сидел старичок в серой несвежей рубахе и черных, лоснящихся на коленках портах, босоногий. Седые волосы, подстриженные скобкой, лоснились от деревянного масла, негустая борода с усами обрамляла впалый рот.

Блеклые серые глазки глядели с неприязнью. На столе стояла почти пустая четверть мутного зеленого стекла и небогатая закусь – редиска да огурцы.

Дед сидел, баюкая левую руку, в широкий рукав рубахи белела свежая повязка на запястье.

Наум взглянул на дедка, на пустой красный угол, на часы-ходики с кошачьими глазами, на старинную линотипию закапанного мухами и сердитого оттого орденоносного герцога Веллингтона на стене, и сказал:

–Ну, исполать, Кузьма Авдеич, вот и свиделись!

–Доброго здоровьица, Наумушка! Заехал, значить, к старику? Живой? – с улыбочкой отвечал старичок, поджимая грязные пальцы на ногах.

 

–Живой! – Наум плотно уселся на лавку, потянулся с хрустом. 

–Раньше на лошади ездил, а теперь на этаком… стрекозле железном? 

–Что раньше было то и поросло. Убили подо мной Грачика. 

–Нового не нашел? – старичок с угодливой гримасой задвигал чашками на столе, – Чем богат…  а не то чайку, с медком липовым? Цветочным? 

–Благодарствую, от твоего чаю еще осоловею… а я ненадолго.

Нового коня? Сам знаешь, лошадь тварь чуткая, от нечисти шарахается. А я нынче бесогоном работаю, нечистую силу гоняю. 

–Ага, угу… – старичок посмурнел личиком, – ну, а ко мне зачем? Повидать старика захотел? Дело есть?

–Да так, старое помянуть, – Заревой поискал глазами солонку – не нашел. – Наших ребят-то помнишь? Гришаню рыжего, Семена, Машутку? 

–Хорошая была девушка, красивая –  сказал старик, – жалко ее.

Царство небесное! Мученица… 

–Ну, тебе-то лучше знать про царство…  а ведь ее вовсе неподалеку деникинцы повесили… на ее же косе… меня тоже хотели, да не за шею, выдумщики, за ребро… 

–Страсти какие говоришь, ох! – старик замотал головою, прикрывая здоровой рукой глаза, словно взгляд Наума его царапал.

–Живой остался. Да с тех пор сам кое-чему выучился… еще наука такая есть, спиритизм.