Анастасия де Лузиньян

Я привезла во Францию только то, что было на мне и в саквояже. И ещё профессию сестры милосердия. Я предъявила в Отель-Дьё рекомендательное письмо начальника французской военной миссии в Крыму, генерала Брюссо, и была принята без испытательного срока.

– Вы его вылечили?

– Об этом я не стану рассказывать.

– Думается мне, вас приняли не из-за письма…

– Убирайтесь. Немедленно. Я не желаю вас видеть. Если вы осмелитесь опубликовать нашу беседу, вам не поздоровится.

– Ну, ну, не стоит так волноваться!.

– О, нет, мсье. Я плюну на ваш след. Вот тогда вы узнаете цену своей наглости.

Выражение её лица – милого, округлого лица со светло-синими славянскими глазами, в обрамлении золотистых волос, – внезапно стало не просто угрожающим, а жутким. Репортёр «Пти Паризьен» даже забыл откланяться, а в себя пришёл лишь через квартал, пробежав сотню метров по брусчатке узкой Жуи-Рув.

* * *

Согласно регламенту Главного управления государственной помощи, в ночное дежурство персоналу больницы Отель-Дьё спать не полагалось. Нанялся бдеть за двойную плату – изволь бодрствовать до рассвета.

Берега Сены вдоль острова Сите – чиновный центр Парижа, здесь ночью здания мертвы и холодны; лишь автомобили мелькают, сверкая фарами, да временами шествуют по двое патрульные ажаны в чёрных плащах. Бурная ночная жизнь – это на Монмартре, где район красных фонарей, скабрёзное кабаре «Мулен Руж» и театр ужасов «Гран Гиньоль».

В комнате дежурных Настя усаживалась у окна – ей нравилось видеть, как появляется первая миниатюрная двуколка, запряжённая тройкой степенно идущих собак. Молочница, их хозяйка, отчего-то носила наряд вроде бретонского, с белым рогатым чепцом, и сторожа муниципальных контор выходили к ней с бидончиками.

Про себя Настя забавлялась, представляя, как большевики назвали бы больничную администрацию Парижа.

Старшим напарником ей выпал Жан Дюшерон, практикант из провинции. Парни и девушки из глубин Франции готовы годами работать за гроши в столичных клиниках, чтобы попасть в штат и приблизиться к заветной цели – стать парижским медиком. С таким званием можно вернуться домой, высоко держа голову. Тогда провинциалы до конца дней будут кланяться тебе и платить втрое больше, чем местным лекарям.