Анастасия де Лузиньян

Ради будущего престижа Дюшерон поступил в инфекционное отделение Отель-Дьё, где платили меньше, а работать было опаснее – сам воздух, казалось, был здесь пронизан миазмами желтухи, дифтерии и летаргического энцефалита. Отделение считалось почти чумным бараком – и только Настя нанялась сюда так же решительно, как прежде склонялась к тифозным больным, изнемогающим от жара и жажды, или к синюшным жертвам «испанки».

Она полагала, что Дюшерон не без умысла напросился к ней в пару. Замечала, как он, говоря по-русски, «особо поглядывал».

Не то чтобы он ей нравился. Она видела молодых мужчин и крепче статью, и привлекательней. Но противен не был и, если на прямоту, шансы у него были.

– Угощайтесь, мадемуазель. Булочки последней выпечки, прямо перед сменой брал горячими.

– Благодарю, мсье. Вы весьма любезны.

Откусили, обменялись быстрыми взглядами.

«Ну, и что дальше?»

«Боже, помоги мне».

– Должно быть, вы удивились, когда вас взяли в штат без испытания? – спросил Жан Дюшерон, искоса взглянув на Настю.

«Ещё один знаток истории» – Не меняясь в лице, она отпила кофе и стала ждать знакомого продолжения. Готовая отшить раз и навсегда. С того дня, как к ней навязались с интервью, Настя давала от ворот поворот на все намёки вроде «А я знаю! а я умный! а я догадался!»

Часть шансов Жана растаяла, о чём он не подозревал.

Но сегодня душу Насте грел пасхальный подарок судьбы – письмецо из России, – и она была добрее, чем обычно.

Послание достигло Ярнышки, нашло родителей – и от них пришёл ответ!

За мятый конверт с множеством штемпелей, за сотню раз читанное письмо она готовы была простить даже намёк на своё особое происхождение.

Здравствуйте, милые мои Тусенька и Никоша!

Сколько было радости от вашей весточки, просто сказать невозможно. Папа даже немного заболел от счастья, но скоро стал здоров и сразу велел мне писать к вам.

Мы по-прежнему живём в Ярнышке, где нас застало всеобщее бедствие. Дом наш, службы, все мебели и библиотека, кроме учебной литературы, отошли волостному исполнительному комитету (коротко «волисполком», так сейчас называется местная власть). Теперь в доме лазарет для красноармейских солдат, раненых в тамбовском мятеже. Почти все они – курсанты Рязанских пехотных курсов, которые теперь вместо духовной семинарии.