Анастасия де Лузиньян

Вот они, золотые кресты и купола, вот русская речь, вот люди, которые были и будут – смятённые переменами, согнутые тяжёлым временем, но прежние. Не Гог из Магога, не головоногие пришельцы мистера Уэллса, заброшенные к нам снарядом межпланетной пушки, а всё тот же народ, который призвал Михаила Романова, шёл за Невским, за Донским. Мы переживём нелёгкую годину, верно, люди?.. Вода смоет кровь и очистится вновь, чтобы напоить хлеба и плоды. Я помогу воде, для этого живу…»

В Рязани её встречали – не с извозчиком, с автомобилем! Усатый шофёр в кожанке, в кожаной фуражке, а с ним другой, в серой пиджачной паре и мягкой шляпе, бледный с синевой впалых бритых щёк, с очками в стальной оправе.

– С кем имею честь?.. – осторожно спросила Настя.

– Субоцкий, Матвей Аронович. – Этот был самим собой, за псевдоним не прятался. – А вы, я полагаю, Анастасия Петровна де Лузиньян?

– Отдаю должное вашей догадливости, товарищ комиссар.

Она хотела сказать ему какую-нибудь резкость, но тут Субоцкий взял её багаж, затем распахнул даме дверцу, приглашая в машину. В его манерах ей почудилось нечто знакомое.

– Во вторую губернскую больницу, – хлопнул он шофёра по плечу.

– Я здорова. Что это за больница?..

– Раньше её называли Салтыковской. На берегу Рюминского пруда. Извините, Анастасия Петровна, вас должны осмотреть местные светила медицины, чтобы своими подписями заверить заключение.

– Заключение о чём?.. я отказываюсь с вами ехать, пока вы мне не объясните. Остановите машину.

Тут Субоцкий заговорил на хорошем французском:

– Вам следует знать, что я учился в Сорбонне. Затем в Швейцарии. Был в эмиграции, чтобы не попасть на каторгу. Мадемуазель, мне известно, кто вы. Но чтобы вы получили охранную грамоту от Совнаркома, нужно подтверждение дипломированных специалистов. Тогда я дам вам ордер на жильё и всё остальное.

Перешла на французский и Настя:

– Выражайтесь яснее. Что вам от меня нужно? Я заранее отказываюсь от всего, что ниже моего достоинства.

– Ничего особенного. Только разуться и погрузить обе ступни одновременно в горячую воду.

– Но… послушайте, вы же атеисты. Материалисты. Вы не верите в сказки?

– Я должен увидеть, чтобы поверить. – Лицо Субоцкого словно окоченело, глаза застыли. – Пусть это будет первый раз в жизни. Наконец, я прошу вас. Пожалуйста.