Анастасия де Лузиньян

– Хорошо, вы помните историю о Мелюзине? – быстро спросила Настя.

– Да.

– Вы точно не испугаетесь? Догадываетесь, о чём я?

– Трансформация… превращение. В… дракона? в змею? что-то связанное с водной стихией.

– Выкладывайте всё начистоту. Зачем вам это надо?

– Сначала скажите, какую площадь вы покрываете… своим влиянием.

– Около сотни вёрст во все стороны.

– Отлично!.. то есть почти всю губернию… за вычетом Мещёры, которая и без того богата водой… Видите ли, скоро посевная. Почве нужна вода, то есть ваша помощь.

– Вам нужна?.. Вас что, расстреляют, если вновь будет неурожай?

– Это пустяки, – поморщился Субоцкий. – Смерть не существенна. Дело в исполнении обязанностей. Я серьёзно подхожу к этому.

Подскакивая на булыжной мостовой Московского шоссе, отпугивая клаксоном пешеходов и возниц, машина добралась до тюремного замка и свернула к нему – Настя насторожилась. Втайне она ожидала, что за искренностью и вежливостью комиссара кроется подвох, и её увезут в гостиницу Штейерта на Астраханской, где свила гнездо Рязанская ЧК.

А тут сразу тюрьма!.. но, миновав угрюмые приземистые башни замка, автомобиль покатил по пыльным проулкам окраины, мимо огородов и кладбища, пока не выехал к краснокирпичным корпусам бывшей Салтыковской больницы, полуокружённой тихим прудом и пышной зеленью городской рощи. Тут Насте стало спокойнее.

По глади пруда, редко взмахивая вёслами, ползали прогулочные лодки, на аллеях виднелись парочки и компании.

С НЭПом и сюда вернулись простые человеческие радости. Той кровавой грязной бури, из которой Настю увёз французский пароход, больше не было.

– Вода в пруду чистая, – вырвалось у неё.

– Что?.. – вздрогнул Субоцкий, полуобернувшись.

– Кровью от воды не пахнет. Не знаю, поймёте ли вы важность этого… – задумчиво проговорила она и вдруг остро на него взглянула. – Поймёте. Вас учили основам веры?

– Да. В хедере. Но при чём тут…

– «Душа тела в крови». И ещё – «потому что кровь есть душа».

Помните?.. Так вот, если в воде будет кровь – я уйду. Буду плакать, но уйду. Как ушла бабушка Лузиньян от резни «адских колонн» в Вандее – и сто лет не возвращалась. Если уж вы меня призвали, то будьте любезны соблюдать ваш собственный закон. Готовы?

– Конечно. Пока я жив, пока я здесь имею власть.

– Клянитесь. На коленях. Здесь, передо мной. То, чем вы поклянётесь, будет истреблено нечистотой, если нарушите слово.