Второе господство Морака

Слезы катились по щекам рыцаря-защитника, пока огонь пожирал его послание. Буквы вспыхивали, освещая темную комнату, и уносились в мир, где скорбь была высшим проявлением любви.

11. Сыщик

Сыщик лежал на днище лодки, что несла его прочь из города. Дно было в воде, грязи и крови — Дегэйра и еще нескольких людей. Борьба за это судно, едва способное разместить двух человек и не утонуть, была яростной, но он победил. На берегу оставались мертвые гвардейцы и горожане. Кого-то убили саблей, а кого-то добил арбалетный болт.

Дегэйр посмотрел на свой живот.

«Да, болт. Теперь, по крайней мере, когда болезнь возьмет меня, то мой желудок не выйдет через рот», — сказал он себе и если бы мог, то обязательно засмеялся бы собственной шутке. Древко с тонкой металлической сердцевиной торчало у него из живота. Болт предназначался какому-то бедолаге на берегу, но его худое тело не смогло задержать снаряд и тот пробил его насквозь, попав в сыщика. Гвардейца, что стрелял, разорвали на части. Зрелище было отвратительным, но Дегэйр по какой-то причине не испытывал никаких сильных чувств.

Неприязнь и ярость уступили место одной лишь боли.

Лодка плыла вперед, подгоняемая течением. Дегэйр закрыл глаза и поразился собственной наглости. Он вспомнил, как пылал дворец. Его прекрасные шпили, уходящие в небо министерские башни, личные покои королей и королев — все они ревели огнем, а потом разрушались. К дворцу, где располагался спасительный проход к крипте, нельзя было даже подойти. Чтобы выбраться из города сыщик воспользовался караульной башней стражи, через которую забрался на стену, а потом спустился вниз по торчащим из нее кирпичам.

Но на берегу, где последние остатки королевской гвардии покидали столицу, он оказался втянутым в борьбу за лодки. Уставший и измученный, он не был бойцом, и мог лишь затеряться в толпе и воспользоваться моментом.

Он знал, куда ему плыть, но никак не мог ответить на вопрос зачем.

Принц предал всех. Ни много ни мало — все человечество, а не только свое королевство.

Однако Принц был еще и его заказчиком, и освободителем. Крайне неразумно идти к нему и докладывать о его же преступлениях. Но сыщик знал, что его вновь вело это гадкое чувство — любопытство. Ему было интересно увидеть лицо Принца, когда он принесет ему эту правду, раскроет ее перед стражей и министрами. Быть может мальчишка даже расщедрится на то, чтобы объяснить свои поступки.

Дегэйр не любил оправдания, но сейчас ему это требовалось, чтобы успокоиться.