Странствие духа

В сказках поют про небесных дев-исцелительниц, но и небесные сонинги не лыком шиты! Срастить порванные мышцы и жилы, залечить разодранную шкуру было несложно. Только кровь потерянную не вернуть назад — это под силу одним божествам…

Почуяв, что боль ушла, лось осторожно поднялся, выгнул спину, ступил на левую ногу, потряс рогами — нет, не болит! Лизнул в благодарность руку Гарпани:

— Мой тебе поклон, житель небес!

— Кто тебя так изувечил, славный зверь? — нахмурился Гарпани.

— Охотник из улэгиров, — лось гневно фыркнул.

— Я думал, стрела сама вывалится и побегу лечиться на целебный источник, как раньше бывало, а оно вот как вышло.

Гарпани мысленно обругал криворукого улэгира. В громадного лося попасть как следует не смог — что за добытчик!

Лось окончательно пришёл в себя, отряхнулся:

— Храбрый сонинг, буду тебе нужен — только кликни! Сам приду и детей приведу!

И исчез — лишь огромные рога качнулись зарослях.

А Гарпани подобрал чёрную от крови стрелу и взял с собой. У кого такие же стрелы, тому не будет привета, а сразу тяжёлый разговор!

Первые стоянки улэгиров начались сразу за гольцом: большой нынче род, живёт небедно.

Это Гарпани решил потому, что с вершины гольца виднелось много дымов в речной долине. Ну что ж, поглядим, каково житьё у нынешних улэгиров!

Гарпани, конечно же, не помнил Авланову жену Онёрин из улэгирского рода, про которую рассказывал отец. Но люди ведь должны помнить! Если её дети всё ещё покровители рода, с ними можно потолковать... Сонинг спрятал поглубже в мешок стрелу горе-охотника и зашагал с горы.

Первая стоянка попалась уже под утро. Небесному жителю не в тягость идти и ночью, видит он не хуже рыси. Как раз на восходе и оказался на полянке, где теснились старенький дю и колченогий лабазик. Собака буркнула лениво да и уткнула нос обратно в мохнатые лапы: чего ей на небожителя-то лаять. Гарпани дожидался хозяев перед домом да осматривался.

Не особенно-то сытно здесь живут! Шкуры на покрышках дю старые, ремни во многих местах перетёрлись, дверь скособочена.

У лабаза и впрямь одна нога ушла в землю глубже других, отчего весь он накренился, скособочился, того гляди корьё на крыше сползёт набок. А чорама для всяких хозяйских нужд и вовсе нет — только старые жерди торчат поодаль, а меж ними уже почти зарос очажный круг. Да где ж хозяева? Неужто спят на восходе? Невиданное дело...

В дю зашевелились наконец, скрипнула разбухшая от влаги дверь, за порог шагнул плечистый дядька в заношенном кафтане.