Странствие духа

Рассказал он духам, как познакомился с ингилагирской благодарностью.

— Всё так, всё так, — согласилась утка. — Перебить бы их, да мы не можем — отец заповедал.

— Ух, я бы их на рога!.. — заревел лось.

— И что же, никого во всём роду не осталось, кто бы чтил обычай? — удивился Гарпани.

— Никого, — согласно сказали все потомки Юлтэнэ. — Они даже малышей подучают клянчить и вымогать. А в последние годы и детей у них мало рождается, парней редко женят — за девушку-то надо выкуп давать, а их жадность душит! Да и девушек в другие роды не отдают — расходов много, а пользы никакой.

— Верю, — Гарпани почесал за ухом пса, тот улёгся рядом. — Вон до чего собаку довели! Но как же так случилось? Где у них жизнь разладилась, что все позабыли законы?

— Это всё Урэн, — вздохнула синичка. — Когда он отца убил, мама пыталась весь род поднять на войну, да её слушать не стали. Родня у неё первые сквалыги: всё себе да себе, а постепенно и остальные родовичи привыкли, чуть что, бежать к маме да к нам.

— А мы потом узнали, — добавила утка, — что на стоянки, пока мы не видим, приходили посланцы Урэна из тех племён, что ему давно служат: манги, чангиты… Звали подчиниться Урэну, тогда, мол, род всем будет обеспечен. Да наши не согласились: побоялись, что Урэн от них потребует чего-нибудь, а отдавать-то жалко!

— Однако маму украсть чангиту всё же позволили! — проревел лось. — Ну, тут уж мы не оплошали — по всему лесу клочки этого чангита разнесли! А мама сказала, не вернётся к ним больше, пошла жить со старшей мамой Синильгэ, да и та скоро сгинула незнамо где…

Новости про Синильгэ опечалили Гарпани: он-то надеялся, что медведица, о которой отец рассказывал, не откажется ему помочь…

— А где же ваша мама теперь?

— Птицей-лебедем стала, на озёрах живёт, лебединое потомство охраняет, бережёт в перелётах через море и назад.

— И что вы с таким родом делать намерены? — печально спросил Гарпани.

— Мы уже сделали, — свирепо ответил лось. — Сами они решили сидеть на своих стоянках, ни с кем не общаются, на праздники не ездят — как бы кто не обобрал да не обманул. А мы ещё и тропы от них отвели, чтобы на них даже случайно никто не набрёл. Если начнут на своих же девушках жениться — выродятся быстро, а не начнут — просто вымрут или разбегутся от родовых очагов кто куда.