Путешествие на Восток

— Нашёл занятие! Хотя я вот тоже грустил недавно, — укорил он сам себя за непоследовательность. — Мне мой эльф показал, как услышать тех, кто закончился.

— Закончился? — пастушонок помычал немного по-своему, потом снова заговорил словами: — Да, я тоже говорю с теми, кто... закончился.

— Здесь? Это потому что здесь паршиво и дышать нечем?

— Потому что это они, — тихо ответил Можжевеловый. — Они жили, они ходили, но больше не могут. Они... закончились. Потому что по замыслу Врага никто не должен здесь ни жить, ни ходить.

Тем более, не должен мешать его замыслам.

Волчонок вздрогнул всем телом. Малявка у него на макушке пискнула сердито: едва не свалилась.

— То есть, это вообще не лес? Это трупы деревьев?

— Трупы onodrim, — согласился Можжевеловый. — Трупы моих сородичей. Поэтому мы растим траву среди зимы и нарушаем сон вещей. Мы торопимся, — он печально поник ветвями. — Торопимся. Можем и не успеть.

С ним было странно разговаривать. Можжевеловый не был из его детей. Не был из его хозяев.

Не принадлежал ему, как эльф или Шарки. Но он говорил легко и искренне, и Волчонку тоже хотелось отвечать так же легко.

— А я слышал голоса своих детей. Они не хотели умирать, — он не любил это слово, но другого здесь никак не вставало. — Они хотели играть со мной, бежать, пока лапы несут. Переругиваться с Луной и рожать детей, которые тоже не будут... умирать.

— Никто не хочет умирать, нет? — спросил Можжевеловый.

— Наверное. Но мы-то существуем для этого. Кроме тех, кто на развод — делать новых детей.

— Так нехорошо. Детей нельзя делать для смерти, это... — глухой рокот, сердитый грохот, звук, как от порванной струны. — Это вражеское.

— Ну так нас кто создал!

— Он никого не создал, — совсем как эльф, возразил Можжевеловый. — Он не умеет. Он только ворует чужое. У тебя был отец — значит, ты родился, верно?

— У меня и мать была. Волчица. Добрая уж там или злая, не знаю. И детей волчицы рожали, уже от меня. Но мой отец — Тар-Майрон, слуга Хозяина. Кому ещё я могу служить?

— Никому? — предложил Можжевеловый.

— Зачем надо служить кому-то? Можно просто жить.

Fairie. Это опять она: непонятная, неправильная свобода, которая просто есть.

Не свобода творить, что захочется и с кем захочется, а какая-то такая, другая. Которая внутри и ты просто живёшь без хозяев, слушая своё сердце.

Как серая малявка, например.

— Скажи, а птицы, они служат Душителю? Ну, как его там... Сулимо, Faire Thuaron и всё такое?

Можжевеловый задумался.