Страх Ирода

Любите друг друга…Назови сына Исааком, а если Бог даст дочь – Тавифой.

Прежде, чем тот успел что-то сделать, старик отнял у него свою руку и вышел вперед. Поглядел в лицо десятника (как римлянин был похож на молодого Львиную Гриву!) и сказал:

- Воин, видишь, я здесь, теперь отпусти ее! Люди не виновны, один только я учил их новой вере, я и буду держать ответ!

И, повернувшись к молчащим собратьям,сказал:

- Благословляю вас, дети! Живите мирно, и молитесь о моей грешной душе!

Римлянин опустил руку:

- Римский гражданин держит свое слово! Отпусти ее, Сервий! Как тебя звать?

- Марк.

Когда-то меня прозывали Львиная Грива, – старик кротко улыбнулся. – Я сам был солдатом, как ты.

- Пойдешь с нами, Марк. А вы – расходитесь! Чтоб больше тут не было беззаконных собраний! Вон отсюда все!

4

Марк знал, куда его ведут, и шел спокойно и размеренно.

Вверх, по уступам известковых гор, подымалась маленькая процессия. Ветер теребилкороткие алые плюмажи на золотистых шлемах солдат, хлопал серыми военными плащами.

Десятник шагал рядом, и его новые сандалии скребли о камни. Он спросил, заслоняясь от ветра ладонью:

- Скажи, старик, ты ведь понимаешь, зачем мы взяли тебя? Я не хотел бы применять силу.

Марк ответил, не запнувшись:

- Я служил в войске Ирода Великого. А нынешний кесарь, говорят, похож на него. И я знаю, что значит приказ для солдата. Тебе не понадобится насилие.

- Да, но приказ кесаря говорил только о нераскаянных христианских вожаках, об упорствующих.

Солдат солдата всегда поймет, я гляжу, ты добрый и смелый человек. Прокуратору ведь тоже не нужна лишняя смерть - к чему? Если бы ты отрекся от своей нелепой веры в Распятого, клянусь Громовержцем, я бы отвел тебя к нему и свидетельствовал бы в твою пользу.

Прокуратор любит умных собеседников, он подарил бы тебе жизнь, а может, и принял бы на службу…Право, что ты потеряешь, единожды поклонившись Юпитеру? Ты же старик, ты понимаешь истинную цену словам. Решайся! У тебя мало времени, вот и вершина!

Они вышли на плоскую верхушку горы, без травинки, без кустика.

Солдаты встали недалеко от обрыва, придерживая плащи, иные глядели на старика с жалостью. Сервий подвел Марка к самому краю. Десятник стал чуть поодаль.

Откуда-то из пропасти, потянуло холодным, горьковатым ветром, солнце почти погрузилось за горизонт, и последние розовые лучи подсветили Марка и его палачей, как будто кто-то направил на них свой взор издалека.