Крещение Новгорода. Часть III

Мстислав – рыба крупная, но не главная. Усыня раз уже ускользнул, может ещё раз уйти, а через год снова вернуться. И так может продолжаться очень долго, если его не прижать, да так, чтобы не смог вырваться. Нужно как-то связаться с Новгородом, чтобы взять Мстислава в кольцо, убрать его без шума, а потом общими силами ударить по Усыне. Но даже я пока не подберусь близко к Новгороду. Это очень опасно, там много людей Усыни, и Богдан Многоликий. 

После этих слов пыл у раненных богатырей поостыл, но Никита не оставил идею выбраться отсюда.

Он продолжил думать, строить хитроумные планы, наблюдать за происходящим вокруг. Однажды вместе с Сигватом и Дьярви голова даже смог взглянуть на пленных колдунов и узнал одного, который заступился за него, когда один из чародеев уже хотел метнуть копьё в беззащитного богатыря. Странная мысль пришла тогда в голову Никите, и, увидев Бориса Шапкина, он стал просить его привести его к князю. Борис поначалу отпирался, но всё же не смог противиться голове и подчинился. Княжеский терем ничем особенно не отличался от остальных домов, только возле него было много всякой челяди и лошадей. Внутри стоял небольшой стол, за которым сидели три человека. Во главе стола сидел ещё совсем юный князь, с чёрным пушком под носом вместе усов. Даже в кольчуге он был похож на девушку, как и по своему голосу. Ему Никита первому отмерил глубокий поклон. Справа от князя сидел зрелый муж лет тридцати, без усов, но с заросшими бородой щеками. В нём легко можно было узнать киевского боярина, которые подражали во внешнем виде греческой моде. Сомнений не было, это был Константин – старший сын покойного Добрыни, которого новгородская дружина так хотела сделать посадником. Ему Никита так же низко поклонился, положив руку на сердце. Третий поклон он отмерил тому, кто сидел по левую руку от князя. Светловолосый скандинав, с заросшим белой щетиной лицом, испещрённым шрамами, уже не молодой, но ещё не старый, с большими голубыми глазами и задумчивым взглядом. Это был известный богатырь Хотен, дослужившийся до богатырского тысяцкого. Такой чести не были удостоены ни Святогор, ни Леон Отважный, хоть слава их во многом превосходила славу варяга. Хотен был единственным, кто склонил голову в ответ на поклон Никиты.

- Это голова Людина конца – Никита, - промолвил Борис Шапкин, - он хотел говорить с тобой, князь.

- Интересно, почему колдуны не убили тебя? – спрашивал Константин.