Круг Земной

Она была стара, как сам Кадван, с серо-седыми космами волос и руками, похожими на птичьи лапы. Крохотные глазки чёрными бусинами блестели на морщинистом пергаментном лице.

- Щедрость твоя не знает границ, - прошамкала она. – Сундук, пожалуй, весит больше, чем все твои дары.

Пебба нахмурился.

- Его я тоже оставлю, если тебе будет так угодно. И смею напомнить, что я – скир этих земель, избранный всенародно и облечённый властью его светлостью Экхартом, и не нуждаюсь в иных позволениях…

Маго прервала его тираду, ткнув всё той же клюкой ему в грудь.

- Твоё смирение, смотрю, ещё более безгранично. Но своё почтеннейшее скирство ты оставил за порогом, как только вошёл сюда. – Её слова вызвали одобрительный шёпот присутствующих. – Хочешь поступать сообразно своей власти – поступай, дело твоё, и мы не вправе тебе препятствовать. Но есть закон, а есть… Круг женщин. Хочешь ли ты услышать наше слово? Выбирай.

Лысина Пеббы лоснилась от пота – то ли от жары, то ли от гнева, вызванного прилюдным унижением.

Он обвёл глазами хижину и - так некстати – закашлялся.

Хижина, вернее – дом, была круглая и низкая, топившаяся по-чёрному. До середины груди её основание было сложено из грубо обтёсанных глыб известняка, на которых покоились длинные жерди крыши-шатра, покрытой связками болотной травы. Дым выходил в отверстие, в которое, тоже посмеиваясь над бедолагой, заглядывал краешек луны.

Вокруг обложенного камнями очага в центре хижины сидели женщины, одиннадцать общим числом. Разных статусов, состояний и возрастов – самая младшая была, пожалуй, не старше пеббовых дочерей.

Отблески огня плясали на их лицах, и казалось, что каждая из них осуждающе либо насмешливо смотрит на несчастного, осмелившегося добровольно явиться на их суд.

Дурацкий приступ кашля наконец прошёл.

- Я, - крякнул Пебба (он хотел сказать это величественно, но дым, как назло, опять заполз в нос), - с нетерпением жду вашего решения.

Маго удовлетворённо кивнула.

- Хорошо. И ждёшь ты его… за дверью. Вряд ли мужские мозги годятся для обсуждения столь тонких предметов.

Это тебе не шерстью торговать.

Пебба набрал полную грудь воздуха, словно намереваясь что-то сказать – и вышел, взмахнув полой плаща. Хижина немедленно наполнилась женскими голосами.

- Каков жирдяй! Уж три жены у него, а всё туда же – молодуху подавай!

- По себе судишь, Йола? А ты о ней подумала? Ни кола, ни двора, а так хоть дом получит да кормильца…

- Хорош кормилец.

- Йола, Дилис, не о том говорите.