Круг Земной

Откуда-то действительно доносился приглушенный шум, словно от бушующей воды или очень далёкого камнепада. Родрик осторожно заглянул за угол.

Там была большая зала, совершенно пустая, если не считать обломков камней и куч щебня. По её периметру высились толстые колонны, испещрённые надписями на неизвестном никому языке и странными узорами из переплетенных геометрических фигур. Между колоннами располагались стрельчатые дверные проёмы – из одного из них и вышел Родрик. Он заглянул во все по очереди. Там обнаружились комнатки, заваленные всяким хламом.

Не будь здесь богато украшенных колонн и покрытых резьбой стен, решил он, всё это можно было принять за подземную тюрьму с длинным рядом камер. И только две из этих клетушек имели продолжение: в утробную черноту горы из них шли шахты, из которых доносился тот шум. 

Родрик постоял, раздумывая. Не похоже было, чтобы Эирлис держали взаперти именно в этих катакомбах, поэтому, с одной стороны, следовало выбираться назад и искать выход из пещеры. С другой, не исключено, что выход мог ждать его в конце одного из этих туннелей.

Что там шумит? Водопад? Река? Упускать такую возможность не стоит.

С виду обе комнаты были совершенно одинаковые. Куда податься сначала? Родрик сделал несколько шагов назад - быть может, какой-то знак? указатель? – и обомлел.

Три каморки, три двери; из той, что слева, сюда пришёл он сам. А над той, что в середине, светильник выхватил из темноты едва различимую во мраке фреску, при виде которой у Родрика волосы встали дыбом.

Это место узнал бы каждый, кто хоть раз, хоть мельком видел его воочию. А он, Родрик, видел, ещё мальчишкой, когда топал из Харлеха по Северному тракту, и помнится, битый час не мог отвести от него глаз.

Перед его мысленным взором стояла гора Гленкиддирах. Вокруг тоже были горы, но только одна притягивала взгляд.

Лишенные растительности серо-черные склоны поднимались почти отвесно, острые зубья скал, хищно ощерившись, окружали каждый ярус. Ни дерева и ни куста не росло на мертвой поверхности Гленкиддираха, а птицы еще далеко от горы резко меняли направление полета.

Вершиной Гленкиддирах вонзался в небо, и небо, словно возмущенное таким вторжением, клубилось свинцовыми тучами, скрывая единственный вход в другой мир. Гленкиддирах был мертв и жив одновременно. Тучи дышали и громыхали, затягиваясь в бездонную воронку, скалы трещали и время от времени осыпались, как будто что-то огромное спало и ворочалось внутри стонущей горы.

Обитель древних богов.