Бремя белой лисы

- Ох Киря ты Киря…

Путь пролег мимо подбитого «Фердинанда», и хоть пулеметов там не было, Андрей дрогнул, когда меж ушедших в землю катков почудились кошачьи глаза. Тьфу!

Теперь из люков рубки выбивало густой черный дым, огонь опал и спрятался внутри.

В глухом ворчании внутри самоходного орудия Андрей выловил тонкий скрип люка. Кто-то пытался выбраться, обламывая ногти – махина двигателя должна была защитить передний отсек водителя и радиста от взрыва. Но внутренности все равно выгорят, скоро.

Андрей думал секунды три, как раз два шага мимо братской могилы, где одного по ошибке похоронили заживо.

Потом археолог плюнул горькой слюной, взмахом руки остановил спутника и полез на лобовую броню, цепляясь подошвами за конусы пулестойких заклепок. Забрался, обхватив толстенный ствол пушки, дернул прямоугольный люк радиста, прищемив ноготь и с трудом перемогая сразу забившие колокола в голове – заперт, повернулся к водительскому, думая, как просто просунуть пистолетный ствол в щелку – тяжелая крышка отходила туго, скрежеща. Водитель лежал там, он рванул запор и потерял сознание – из углов рта и ноздри текли багровые струйки – язык прокусил, подумал Разин и ненадолго пожалел себя – лучше б помер, вражина, возни меньше.

Тот жил – шевелил разбитыми пальцами и замычал жалобно, когда Андрей ухватывал его подмышки и выволакивал кверху – ладно еще, внутри «Фердинанд» довольно просторный.

Русый очень коротко стриженый парень в серой куртке и мешковатых штанах, только погоны чужие.

Ожил колобок, нате. Сучий потрох.

- Принимай гаврика! – скомандовал Андрей вполне офицерским голосом, - С нами потащим, лишь бы до леса добраться.

- А там чего? – Кирилла осторожно, так несут фарфоровый манекен, держал контуженного немца под микитки.

- Разговорчики отставить! – в лучших традициях рявкнул Разин и с удовольствием заметил, как дернулся Зорков. Дисциплина – мать солдата, едрить его мать!

- Двое вас на мою голову, - пробормотал Андрей.

– Остолопы мои. Кабысдохи.

Немца волокли по очереди, пачкаясь его кровью и тихо, мерзко ругаясь. Зорков оказался ничего, крепким парнишкой, они почти добрались, набив себе полные голенища травы.

Когда сверху, с той стороны прилетел звук – пока только звук, знакомый и беспокойный, тягучий звук моторов Юнкерса-88. И он сам, блестя кругами винтов посреди нежной синевы, направился к троим.

Зорков с немцем на плечах почти добрался, еще чуть, еще рывок.