Бремя белой лисы

Иди сам, ищи кого, может, прихватят… На вот, подхарчись.

Она кивнула на невеликий мешок у костра. Андрей отвел взгляд на секунду – и на камне вместо бабки сидела полинялая ворона. Глянула очень знакомо, одним глазом, каркнула, мол, видала вас таких. Едала тоже. И взлетела.

В засаленном мешке с тесемочными завязками нашлась черствая буханка ржаного хлеба – сама как камень. Пластиковая бутыль воды. Несколько банок консервов – отечественных, только одна, с полустертыми иероглифами, содержала, видно, мандариновый компот.

Только он подумал, чем открывать, и нашарил складной ножик, самый простой, с двумя лезвиями и черными пластмассовыми накладками на ручке. Одноразовая зеленая зажигалка и коробок спичек.

Андрей повертел банку с селедкой иваси, зацепил глазом мелкую надпись:

«Произведено Рыбоконсервным заводом им. Сталина, г. Владивосток. Дату изготовления смотрите на крышке».

Андрей посмотрел на крышку.

Банка родилась в одна тысяча девятьсот тридцать восьмом году.

Однако. Он пощупал пробивающуюся бороду, укололся и помянул нечестивое.

Ладно, лисы его родителей обещали предупредить, чтобы не беспокоились и не скоро ждали. Ждать и волноваться им не привыкать, но они никогда не привыкнут.

Консервы годные.

Если так дальше, проще застрелиться – наган действовал, тупоносая пуля пробила ремень. Половину воды он выпил, и как раз завинчивал пробку, такую знакомую, почти родную здесь, голубую с золотой надписью «Нарзан», когда разглядел впереди светлую полоску – рельсовый путь.

- Боги славянские, сколько еще натыкаться на эту дорогу? Или другая. Турксиб проклятый, шайтан-арба.

Андрей подбросил на плече полегчалый мешок, подошел, отпинывая исцарапанным сапогом камушки, приложил ладонь к рельсу – смому обычному, прикрученному к черным битумным шпалам.

Теплый рельс подрагивал изнутри.

5

Разин уселся задницей прямо на каменистую твердь, больше ведь все равно не на что, и приготовился ждать.

Все пошло совсем иначе, чем тогда, рядом с Кариной.

Тяжелый, удушливый рев рванулся из-под земли, и сквозь рельсы показалась призрачная труба с багровыми клочьями дыма, потом алый фонарь на котле, и вот уже паровоз, совсем не похожий на тот, лунный, застонал тормозами, проявляясь. Высокий, красноглазый, лобастый грузовоз, весь черный, с темными, неживыми теплушками позади. Андрея не удивил бы серный запах, но пахло только горелой смазкой и угольным дымом.

Поезд встал и выдохнул пар.