Бремя белой лисы

Апатия прошла, мышцы живота дернула прохладная судорога жути.

Маленькие черные вихрики, сливаясь, снова распадаясь, поползли по земле проклятого мира, закрывая единственный ориентир – рельсы, иссекая глазные яблоки, так что Андрей не на шутку сжался от мысли о слепоте. Вихри поднялись до плеча, потом выше его роста. Хлестали струями песка кожу шеи, забираясь за воротник. Разин тяжело переставлял ноги, каким-то неумолкающим чутьем сознавая – сдаться нельзя, идти вперед, только вперед хоть по чуть-чуть.

Двигайся!

Двигайся же, мертвый скот! Взы!

Недобрая воля вела вихри, и все больше поддаваясь панике, Андрей наяву, не в бреду воспаленного сознания видел бледные косоглазые лики в черно-седых воздушных струях, их темные длинные волосы хлестали его плечи, глаза вспыхивали на миг оранжевым огнем, и танцоры-мучители уносились по кругу.

- Черти б вас взяли! Дерьмо собачье! Вон! – заорал человек, но рот забило песком, как волосяным кляпом.

Самый здоровый, на две головы выше других, вывернулся из-за левого разинского плеча, нахлестнул тому на шею черную струйку-удавку из собственного волоса.

Разин захрипел не столько от проволочной боли, сколь от неожиданности, взмахнул руками.

Кошка заорала не перепугано, гневно, выдралась из-за пазухи, раня Андрею грудь, прижав уши, блестя желтым глазом, махом перекусила удавку, победно взвизгнула и кинулась всеми четырьмя когтистыми лапами в лицо призрака, как кидаются только матери-кошки, жизнью защищая своих котят.

Привидения отхлынули, вой в Андреевых ушных раковинах опустился до границы инфразвука, череп загудел, раскаляясь изнутри. От дикого тошного страха человек сел в песок, но те уже уходили, рассеивались понизу, распадаясь на песчинки, потом на молекулы, атомы, кварки или черт их ведает на что…

Кошечка плавно опустилась на лапки перед ним. Потянула спинку вперед, потом назад, припав на передние. Уши поехали вниз на круглящемся черепе, оставаясь такими же острыми, полосатая шерстка на голове вытянулась в роскошную гриву, не меняя цвета, мордочка удлинилась, тельце вытягивалось.

Все естественно, без малейшего неудобства или признака боли. Передние лапы – нет, пальцы выросли, а когти уплощились и выпрямились, хвост задрался и слился с позвоночником. Две, три секунды. На четвертой перед Андреем стояла миниатюрная женщина с бело-черными полосатыми волосами до талии. Они не казались мелированными.