Бремя белой лисы

Шар увеличился, потом опал, запахло приторным, медовым духом ночного юга. Еще выстрел за дверью. Девочка улыбнулась и начала пропадать, размываться в золотой пульсации – наверное, так для нас выглядит червоточина времени, подумал Разин, не великий дока в физике пространств. Девочка пропала. Карина сказала:

- Проход в одну сторону, назад не вернешься.

- Можно следующему?

Она блеснула громадными глазами.

- Теперь иди ты.

- Хорошо, иду… - согласился Андрей, легко подхватил ее за талию и втолкнул в шар. Успел увидать горькую обиду на красивом лице и нахально, безжалостно улыбнулся.

Потом потянул заржавленную скобу на двери, держа винтовку подмышкой.

10

А лиса-то на поляне и не было!

На дальнем конце выставили штыки человек семь – кажется, Андрей различил желтые краги. Перед ними, опираясь на цуруги – японский меч в синих с золотом ножнах, стояла фигура, какую Разин видел только на иллюстрациях книг коллег-японистов. Округлый полированный шлем с чешуйчатым назатыльем и доспехи из блестящих пластинок.

- Эй, ты, руки поднял, пугало! – они подходили, твердея неумными и небритыми лицами, направляя на самурая штыки. Восемь на одного. И боялись.

Ту сцену Андрей запомнил намертво, но описать бы не смог.

Единым, округлым движением светлая полоса лезвия покинула ножны, завертелась, засверкала вокруг размытого призрака в доспехах – отлетали головы и руки, не успевая забрызгать траву кровью, винтовки штыками пропахивали землю – ни один не успел ударить. Последним упал, сбросив с плеч свою голову, желтые краги.

Самурай поднял фуражку одного, бережно вытер меч, вдвинул в ножны. Повернулся к Андрею профилем – смуглое лицо под шлемом посерело, выражая отвращение.

Щелчок из кустов. Японский рыцарь покачнулся и осел на трупы врагов.

Андрей вскинул винтовку, прицелился в зеленое колыхание, выстрелил.

Кто-то заорал там жутким, смертным криком. Андрей дослал патрон, выстрелил еще и еще – крик порвался.

Вместо воителя в сияющих доспехах у Разина на руках умирал пожилой азиат в истрепанном, полинялом хаки Императорской армии середины двадцатого века, с нашивками танкиста.

- Вот и хорошо… - просипел полумертвый, - устал… Оюки ждет. Сыну… меч отдай идз… Идзиро. Карина поможет. Ей…

Подхватив меч, Андрей взвалил на плечи по-птичьи легкое тело и втащил в землянку. Шар мерцал по-прежнему. Винтовкой Разин подпер дверь.