Нундан Токкэби

После последней взбучки, токкэби семьдесят один год ворчал и причитал, но исправно исполнял работу по дому, возвращался вовремя и несмел без разрешения сунуть нос за порог, а тут побег? Так внезапно? Разве таскал он сухари? Разве мастерил посох?

Имуги был злопамятен, он помнил каждого врага или мелкого неприятеля, но не помнил причин и историй из-за которых незнакомцы становились врагами или неприятелями. И сейчас недодракон смутно припоминал по каким причинам отобрал у токкэби панмани[П3] , по каким причинам заставил хлопотать по хозяйству, по каким причинам запер в пещере, как дрессированную жабу, что вместо петуха выводит трели перед рассветом?

Любуясь видами ночного Сеула через панорамное окно, господин конгломерат был несколько удивлён сложившейся ситуацией.

Сотня лет – даже для бессмертного не шутка. За это время привычки пускают корни в самый независимый нрав. Уверенный в том, что, отвыкший от самостоятельности должник вернётся раньше, чем луна успеет взойти трижды, имуги не считал нужным бросаться следом. Теперь в руках драконьего наследника много власти, денег, акций и подчинённых, а у беглеца нет ничего, бесценная дубинка и та валяется в чужом чулане.

***

Вольный мир имел те же ароматы и цвета, что и невольный, однако запах мокрой травы пьянил по-особому, а солнце пылало ослепительнее. Дворники и призраки-кровососы были милее и приветливее, чем обычно, а толпы усердных офисных сотрудников, которым вздохнуть некогда, и бездельники коты, которым в людей лень обратиться, по-прежнему раздражали, но не так категорично.

Оказавшись на долгожданной свободе, токкэби мог воспользоваться комфортным транспортом и умчаться в любую из сторон света. Но отнюдь не отсутствие денег, а именно нежелание походить привычками на прогрессивного имуги заставили Су Ён прибегнуть к старомодному способу – оседлать северный ветер и направиться последу старого приятеля.

Милая панмани осталась в загребущих руках имуги, но токкэби нисколько не жалел предательницу.

Пускай остаётся среди змеиного хлама раз он ей показался столь милым! Отломив первую попавшуюся ореховую палку, Су Ён поклоном извинился перед духом городского дерева, а вспомнив, что он ведь-таки старше какого-то древесного божка, показал язык и побежал. Счастливый и безумный он мчался под сопровождение шелестящих проклятий и брани, расталкивая прохожих и нарушая правила дорожного движения, пока ветер не подхватил его будто кленовый листик.