Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

И  пахнет на месте гадко, зверем и убийцей.

Он, точно он, сволочь. Четыре покойника, от двух только клочья остались, от последней – старушки, кто-то его спугнул, а может, просто жрать не хотел, убил для забавы. Только ногу пожевал. 

Завтра идем с Н.  в ночь, шансов мало, но делать что-то надо. 

Не человек это, конечно. Что ж оно такое, тварь? 

3

Около одиннадцати вечера под мелким моросящим дождем двое охотников с Иоанновского моста свернули на Кронверкскую набережную. В разрывах туч изредка проглядывала бледная северная луна и снова пряталась.

Где-то впереди возмущенно вскрикнула женщина, а после грязно выругался мужчина. 

Вилен легким скоком обогнал прихрамывающего товарища и увидел, как тоненькая светловолосая девушка в темном пальто вырывает руку из руки плечистого мордоворота в щегольском, но измятом сером костюме и в восьмиклинной хромовой кепочке. 

–Пшел вон, свинья! – крикнула девушка, сбрасывая руку нетрезвого мужлана. Он покачнулся и только было выдавил:  «сэка тупая!», как неведомая сила снесла его и швырнула на мокрые плиты.

Наум что-то успокоительно говорил девушке, когда неудачливый кавалер поднялся на четвереньки и поглядел на обидчика.

Если бы Вилен не смотрел на девушку, словно бы вспоминая ее, он бы поразился, как быстро злая пьяная мина хулигана сменилась мертвенным страхом, просто-таки ужасом. Бугай, секунду назад такой смелый, выдавил: «Седой, ожил, бля!» и махнул во тьму, разбрызгивая лужи. Вилен зафиксировал его слова, но еще не вдумался, он прислушивался к себе.

Красивая девушка – очень светлые волосы, стянутые в косу, большие глаза, цвет которых в ужасном освещении он не мог понять. Но не в том дело – она была ему знакома. Видя ее беспокойство, Вилен отвернул лацкан и показал значок Угро.

–Видите? Не надо бояться. Мы на службе.

– Благодарю! – сказала девушка, – а то я уже хотела врезать ему в морду! Бандитская харя! Никак не мог поверить, что я студентка, а  не… не шмаракакая-то. Что  за шмара такая…

Теперь Вилен вспомнил реакцию «бандитской хари».

Что-то важное в этом было. 

–Наум, – сказал он, – будь другом, проводи  куда ей надо, встретимся здесь же. Я скоро.  

–Ладно, барышня, не волнуйтесь, я вас доведу. – Наум улыбнулся, и жестковатое лицо его сразу вызвало доверие, словно приоткрывая натуру, – Зря вы тут ходите в такой воровской час, было несколько происшествий, знаете ли, банда пошаливает.

«Ага, банда. Когти с вершок».