Рисунки на снегу

В квартире никого не было — дочь не вовремя ускакала на очередную гулянку, а Настёна вчера предупреждала, что поедет в деревню с продавцом смотреть дом — переселиться в сельскую местность подальше от городской суеты стало в последнее время ее навязчивой идеей.

Пока я суетился у плиты, Ангелина сидела на табуретке за столом, подперев ладонью щеку, и рассеянно, слегка хмурясь, смотрела раскосыми аквамариновыми глазами на возвышающееся на месте пустыря здание.

В голове теснились тысячи вещей, которые я хотел бы узнать у этой белой девушки, но отчего-то я знал: она не ответит — промолчит, а если буду надоедать — встанет и уйдет.

— Держи. Осторожно, горячо! — гостья благодарно улыбнулась, принимая кружку с крепко заваренным чаем.

— Спасибо, дядь Вадим.

У меня возникло ощущение, будто Ангелина чего-то ждет, но я не понимал, что она хочет.

— Как ты теперь поживаешь? — я не придумал лучшего, чем задавать банальные пустые вопросы. — Как бабушка твоя?

— Живу и живу, как все обычные люди, — девушка равнодушно пожала плечами.

— Сочувствую… — растерялся я, уверенный, что бойкая старушенция переживет даже меня.

— Нет, не надо... — гостья потеребила кончик пшеничной косы. — Частично и я виновата...

На кухне воцарилась неловкое молчание, нарушаемое лишь тиканьем электрических ходиков на стене. Ангелина медленно прихлебывала чай. Я молчал, смотря в окно и вспоминая зимнюю лунную ночь и юную жрицу, танцующую у ног дремучего сурового божества. Неожиданно меня осенило.

— Подожди, — я быстро выбежал из кухни, боясь, стоит мне выпустить девушку из поля зрения, как она исчезнет подобно призраку, растает словно утренний туман под лучами солнца. Суетливо зарылся в нижний ящик, ища среди годами хранящегося барахла коробок из-под спичек. Вернувшись, я с облегчение обнаружил гостью на прежнем месте.

— Это с того дуба. С твоего дерева. Их много по дороге рассыпалось, когда ветви вывозили. Заберешь?

Ангелина осторожно достала желудь. Я заметил, как счастливо засияли лазурные глаза, будто ей вернули очень-очень важную вещь.

— Добрый Вы, дядь Вадим. Доброта нынче дорогой дар, — девушка, размышляя, покатала желудь по поверхности стола. — Помните, как Вы мне и Наташе сказки придумывали? Я Вам тоже одну небылицу поведаю, послушаете?

Я кивнул, затаив дыхание. Она прикрыла длиннющими ресницами небесно-голубые глаза, глубоко вздохнула, потом начала баять, напевно произнося слова.

— Словом истинным говорю я с тобой.